Проще говоря, мы привыкли обсуждать вопрос в ключе: кто должен уступить, чтобы закончить войну или, немного иначе, на какие территориальные уступки должна пойти Украина, чтобы война завершилась. Но что если сам предмет спора выбран неверно и никакие территориальные уступки на самом деле не могут её закончить?
У нас нет ни одного подтверждения, что дело только в территориях. Есть два варианта более-менее сформулированных Путиным условий завершения войны.
Первый — это переговоры в Стамбуле весной 2022 года, и едва ли их можно считать актуальными на сегодняшний день, хотя периодически Кремль к ним апеллирует, привирая, что они были согласованы, хотя это не так, что я разбирал здесь.
Второй вариант — это заявление, сделанное в июне 2024 года перед «саммитом мира» в Швейцарии, тогда были озвучены следующие условия:
▪️Украина должна объявить о выводе войск из 4-х областей;
▪️Объявить об отказе от вступления в НАТО.
Эти два условия были заявлены как необходимые для прекращения огня, после чего, по мнению Путина, начнутся переговоры «от которых зависит существование Украины». На этих переговорах должны быть согласованы следующие условия:
Нейтральный внеблоковый безъядерный статус Украины, её демилитаризация и денацификация. [...] Должны быть в полной мере обеспечены права, свободы и интересы русскоязычных граждан на Украине, признаны новые территориальные реалии, статус Крыма, Севастополя, Донецкой, Луганской народных республик, Херсонской и Запорожской областей как субъектов Российской Федерации.
Тогда эти условия звучали как стартовые максималистские, от которых далее Путин планировал торговаться — и так и было позже, например, в Анкоридже, где требования о выводе войск были ужаты с четырёх областей до двух, — однако эти условия всё равно не ограничиваются только территориями и содержат в себе крайне размытые пункты типа «денацификации» или «права и интересы русскоязычных граждан», а также прямую угрозу существованию Украины.
После этого никаких внятных условий не озвучивалось, например, мы до сих пор точно не знаем, о чём именно стороны вообще говорили в Анкоридже, есть лишь слухи от разных анонимных источников. А если мы посмотрим на свежие заявления, они тоже не сводятся к территориальному вопросу, например:
Песков, 11 сентября 2026 года
Наши условия [для урегулирования по Украине] хорошо известны, хорошо известны первопричины специальной военной операции. Эти первопричины должны быть ликвидированы.
Ушаков, 29 января 2026 года
Территориальный вопрос остается главным для украинского урегулирования, но на повестке дня есть и много других вопросов.
Путин, 1 октября 2026 года
Дело не вот в этом куске территорий. Дело в людях. Дело в том, что нам нужно создать условия не для перемирия, а для длительного мира.
Возможно, мы все упоролись в редукционизм и свели всё к идее, что «война идёт за остаток Донбасса», хотя даже по заявлениям это не так. Однако в Кремле идею о «войне до границ ДЛНР» поддерживают, тот же Путин стал регулярно озвучивать, сколько процентов ДНР ещё осталось захватить, а недавно называл срок, за который, по его мнению, можно захватить ДНР, — менее полутора лет.
Получается противоречивая позиция: с одной стороны, в Кремле иногда говорят, что дело не только в территориях, а есть и другие вопросы, но с другой стороны, акцентируют внимание только на территориях, называя их ключевым препятствием для завершения войны. Да и по действиям ВС РФ мы видим, что территории важны, Путин действительно и всерьёз стремится их захватить не считаясь с ценой.
А эта цена очень высока, на сегодняшний день потери только убитыми с российской стороны составляют около 500 тысяч человек, больше за всю историю России было только в двух мировых и гражданской войнах. Сюда можно добавить экономические потери как от санкций, так и от прямых действий ВСУ, демографические и интеллектуальные потери из-за миграции, усиление отставания в разгар очередной технической революции, потерю авторитета и позиций на международной арене и так далее. Кажется, что при всех приписываемых Путину негативных чертах, даже для него такое поведение выглядит нерациональным. Общий масштаб издержек слишком велик, чтобы так легко поверить в то, что продолжение войны объясняется одной лишь необходимостью захватить Донбасс.
Ранее упёртость Путина в территории я рационализировал через необходимость добиться хотя бы минимальной «победы». Чего-то, что можно показать глубинному народу. Однако война так затянулась, что даже глубинный народ поменял своё мнение и сейчас хочет в своей массе её завершения как есть, а всех недовольных итогами мог бы подавить репрессивный аппарат, хоть какая-то была бы от него польза. Поэтому объяснение, что «Путину нужен Донбасс как минимальный критерий победы» больше не работает, нужно какое-то новое объяснение, и желательно лучше, чем простое «Путин сошёл с ума», хотя это тоже возможно.
А что если дело вообще не в территориях и Путин не менял своих целей с самого начала СВО, то есть хочет воевать до установления полного контроля над Украиной? И на самом деле он в целом понимает, что добиться военным путём этого не получится, однако есть надежда на истощение Украины или её спонсоров? Это может быть или прекращение финансирования вследствие, или истощение самой Украины из-за потерь на фронте, или бунт населения из-за усталости от войны, варианты могут быть разные, речь не о них, а о том, что Путин может считать, что он побеждает потому, что Украина и союзники истощаются быстрее, чем Россия, и нужно просто воевать дальше ничего не меняя.
Если эта гипотеза верна, то территории всё ещё могут быть важной целью, однако не конечной, а являться лишь частью или прикрытием глобального стратегического замысла. Говорить населению, что война будет идти столько, сколько нужно до полного краха Украины, который так и не произошёл на 5-й год войны, стало бы политически недальновидным шагом. Народ, да и отдельно армия, могли бы задаться вопросом: а если ещё через 5 лет Украина так и не рухнет, что тогда? Да и прямое заявление о «войне до конца» могло бы сильно изменить отношение к ней как в Европе и США, так и в самой Украине, ведь там тоже хватает людей, которые считают, что дело только территориях и больше ни в чём. Вместо этого нам дают не близкую, но понятную и измеряемую цель: нужно захватить Донбасс и вот там будет конец войны. Однако я всё больше думаю о том, что тезис о важности территорий, который так поддерживают в Кремле, это лишь часть планов. Прямо нам не врут, Донбасс действительно хотят захватить и тратят на это огромные ресурсы, несут колоссальные издержки, но это лишь промежуточная цель, главный замысел может быть в том, чтобы просто истощить Украину или её спонсоров в том числе и в боях за Донбасс.
Сказанное выше — лишь гипотеза, но она, на мой взгляд, хотя бы как-то объясняет, почему Путин слил очень хорошую для себя возможность закончить войну, заключив сделку с Трампом, и продолжает класть сотни тысяч солдат ради захвата того, что даже среди сторонников войны получило презрительное определение «бабкосёл». Возможно, я ошибаюсь, а Путин действительно готов остановиться на границах, которые сейчас называет, но мы не знаем, так ли это, а публичные заявления Кремля этому прямо противоречат. В таком случае обещание закончить войну после захвата Донбасса — не план завершения войны, а способ убедить всех, что её конец близок. Потом, после «освобождения» Донбасса, появятся новые цели, но каждая из них будет подаваться как последняя до тех пор, пока Путин будет считать, что может добиться капитуляции Украины.