Продолжительные атаки на НПЗ привели к тому, что сейчас в РФ простаивает от 25% до 35% всех мощностей по переработке нефти. Производство бензина в годовом выражении рухнуло на 25%. Физическая нехватка топлива перечеркнула любые рыночные механизмы балансировки.

Сказался и накопительный эффект санкций. Российские НПЗ, прошедшие модернизацию в 2010–2020 годах, критически зависят от западных катализаторов и оборудования. Санкции заблокировали прямые поставки комплектующих, но в предыдущие годы удавалось выживать за счет запасов. Сейчас запасы истощены. Из-за этого сроки ремонта НПЗ выросли с проектных 2–3 недель до 6–9 месяцев. Так, восстановление НПЗ в Капотне ожидается не ранее конца 2026-го.

Несмотря на явные предпосылки для топливного дефицита, включая рост интенсивности атак БПЛА, кабмин с начала года не спешил с превентивными мерами. Лишь в апреле запрет на экспорт бензина был распространен на заводы-производители, в начале июня — ограничен вывоз авиатоплива, а запрет на вывоз дизеля после рассмотрения был отложен.

Минтранс и РЖД упустили время для отладки логистики. Сейчас заводы в европейской части России частично парализованы, топливо приходится везти с уцелевших НПЗ Сибири и Урала. Но на фоне дефицита цистерн, загруженности Восточного полигона военными и угольными грузами сроки доставки в центральные и южные регионы выросли в 2–2,5 раза. Топливо «застревает» в пути, усугубляя локальные дефициты.

Спорным является и решение кабмина снизить нормативы продаж на бирже, с 15% до 10%. По факту, кабмин пошел на поводу у ВИНК, позволив им обеспечивать собственные АЗС. Из-за этого биржевое предложение рухнуло, цены взлетели, а независимые АЗС, на которых в отдельных регионах приходится порядка 50% рынка, остались без ресурса, что лишь сильнее раскручивает дефицит.

Сейчас власти легализуют оборот низкоэкологичного топлива «Евро-3» и «Евро-4» вместо «Евро-5». Но снижение планки по сере и присадкам позволяет вовлечь в оборот суррогаты и продукцию малых НПЗ (самоваров). Краткосрочно это добавит объемы в баки, но долгосрочно приведет к массовой поломке топливных систем и катализаторов у авто и техники аграриев, породив вторичный кризис на рынке запчастей.

У кабмина был опыт предыдущих лет, чтобы осознать главные риски. Так, власти пошли на признание проблемы, отказавшись от тотального замалчивания. И вице-премьер Новак, и президент Путин официально отметили дефицит, что позволило развернуть экстренные закупки за рубежом. Но по-прежнему игнорируется БПЛА-угроза для ТЭК. Это главный системный просчет. Еще в 2024 году было очевидно, что НПЗ — цели №1. Власти переложили обязанность закупки средств РЭБ и ПВО («Панцирей») на сами НПЗ. Те ограничились установкой сеток и локальных глушилок, которые оказались бесполезны против тяжелых дронов образца 2026 года. Стратегическое прикрытие со стороны Минобороны так и не было организовано должным образом.

Далее динамика кризиса будет определяться способностью ПВО защитить уцелевшие заводы и скоростью поставок импортных комплектующих по «серым» схемам. Возможны два основных сценария. Первый — инерционно-негативный. При сохранении текущей интенсивности атак дефицит будет нарастать. В июле-августе наступит пик потребления из-за уборочной кампании и отпусков. Власти будут вынуждены ввести жесткое лимитирование (карточки, QR-коды) для физлиц по всей стране, приоритетно отдавая топливо армии и агрохолдингам. Цены на АЗС вырастут еще на 15–20% до конца года, несмотря на сдерживание ФАС. Рынок заполнят низкокачественные суррогаты. К выборам в Госдуму дефицит бензина станет главным социально-политическим раздражителем.

Второй сценарий, стабилизационный — включает резкое снижение эффективности ударов по инфраструктуре, завершение экспресс-ремонтов некоторых НПЗ и масштабный «залив» рынка субсидируемым импортом. Тогда баланс рынка удастся стабилизировать. Рост цен замедлится до уровня инфляции, жесткие лимиты на АЗС будут сняты в большинстве регионов. Но вероятность такого сценария невысока.