🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

Телеграм-канал Наивная Политология

Последовательность и стагфляция

Критикуя экономику спецоперационной постнормальности (пушки съели масло), многие авторы допускают одну и ту же ошибку, говоря о предшествовавшей ей экономике как о нормальной. И это ошибочно, ведь и до 2022 года Россия не была страной розовых единорогов ни в политике, ни в правоприменительной практике, ни в экономике. Просто прежде проблемы медленно и заботливо копились "под ковром", в то время как сегодня, будучи подвергнутыми стресс-тесту, "накопления" начали вылезать наружу и отчетливо говорить о себе. Здесь можно привести пример из жизни. Многие не замечают, как их родственники становятся хордерами до того, как сталкиваются с уже запущенным случаем. Аналогичным образом в российской экономике росла и "коллекция" проблем, дефектов, изъянов, которые могли бы быть легко исправлены своевременно, но со временем уже успели превратиться в опоры, заменив собой прежние конструкции, сгнившие в таком соседстве.

Доспецоперационная экономика уже была ущербной, став экономикой продавца, т.е. дефицита, а не конкуренции. Основная угроза такой экономике - инфляция, формируемая субсидированным кредитованием, особенно дорогостоящих товаров: ипотечными или автомобильными кредитами. В подобной схеме товар стабильно дорожает в то время, как государство субсидирует кредиты за счет бюджета. Т.е. все налогоплательщики страны через государственные механизмы оплачивают часть кредитов, что способствует росту доходов монополиста или картеля, включая банки, производителя/сборщика и продавца, но разгоняет инфляцию.

Неочевидный признак приближения кризиса можно было найти ещё в конце 2010-х - вблизи рынков, вокзалов, и прочих мест притяжения нижнего сегмента социума микрокредитные ораганизации сменили ломбарды, что свидетельствовало о дефиците не только наличных средств, но и иных резервов в данном сегменте. При этом запас прочности российской экономики усложняет причинно-следственные связи, ведь порочный путь был выбран одновременно с госкапитализмом ещё осенью 2008 года, вскоре после завершения Пятидневной войны. С тех пор в экономике выстраивались совершенно новые механизмы уже вертикальной коррупции и протекционизма - ограждения рынка от конкурентной продукции, которая могла бы помогать балансировать спрос и предложение, препятствуя росту кредитования и инфляции.

Спецоперация лишь обнажает некомпетентность тогдашнего правительства в экономических вопросах. Либеральная экономика с рыночной балансировкой спроса и предложения, предшествовавшая госкапитализму и субсидированному кредитованию, лучше справлялась бы с новыми вызовами за счёт самодостаточности, не накладывая избыточную нагрузку на государство. Сегодня же доля кредитов в потребительской экономике ограничивает возможности государства ронять рубль для экстренного наполнения бюджета, так как в актуальной модели при девальвации регулятор "крадёт" не только у демоса, но и у крупного бизнеса, включая госкапитал, лишая государство доходов.

Старые пороки мешают и самой СВО - протекционизм препятствует ввозу востребованных на передовой товаров через таможенные барьеры (внедорожники, пикапы, спецтехника) и вводит необходимость переплачивать посредникам за ввоз электроники.

Возможно, причина комплексного экономического кризиса - политическая. Ещё Аристотель указывал на значимость бедности в построении сверхцентрализованного государства с полномочиями правителя за пределами компетенции. Однако, государственное строительство, использующее такие механизмы, устанавливает одно очень важное требование, озвученное Юрием Шевчуком: "Не стреляй!". Деспотия сама по себе является тяжелым испытанием для экономики, что гарантирует выживание режима лишь при выборе автаркического пути развития, поэтому политические режимы Туркмении, Кубы, КНДР продолжают свое существование намного дольше, чем им предписывает базис. Любой же внешний конфликт, любая внутренняя напряженность накладываются на уже ослабленное состояние, усиливая энтропию.