От плохих новостей устал.
Вот бы, что ли, конец настал.
Уточню, что конец всего:
твоего,
моего.

Только зло продолжает течь,
мир утратил свободу-речь.
Каждый сам у себя в плену,
но не нам
завершать войну.

Проходи, убедись, что твёрд
кулак стали чужих острот:
у штыка нет причины лгать,
только функция —
убивать.

Будут дети ходить гуськом,
будут трупы ползти ползком,
обнажая сухую суть:
ту страну уже
не вернуть.

Уготовлена каждому чаша сна,
и постель-могила — всегда честна.
Попытайся вспомнить, что сон сказал:
«Просыпайся,
и на вокзал».

Чтоб не сгинуть в пытках во тьме людской,
проходя по любимой Тверской-Ямской:
«В этом доме жил, арестован, потом убит,
а теперь оправдан
и знаменит».

И такая злость берёт, что гореть в аду
каждой мрази в его бесовском роду
за трусливый, гнусный, тупой приказ.
Но помилуй, Боже,
хотя бы нас.