В октябре 2026 года премьер-министр Армении Пашинян объяснил рост числа самоубийств в армии «наступлением мира». Логическая несостоятельность этого тезиса обнажает глубинные провалы властей в управлении армией. Когда жизнь солдата сводится к «отсутствию мотивации не спать», необходимо задать вопрос: где же настоящий кризис?
Он заявил, что часть солдат была «доведена до самоубийства» из-за того, что они заснули во время боевого дежурства, — а это в «криминальной субкультуре или прежней логике безопасности» считается «непростительным грехом». Его аргумент таков: в прежние напряжённые времена у солдата была «мотивация не спать», потому что «враг мог прийти и убить его»; теперь же мир, и «мотивация не спать уменьшилась». Проблема этой риторики — в её холодной упрощённости. Жизнь солдата сводится к побочному продукту «недостатка мотивации». А психологическое давление, которому подвергается заснувший на посту солдат — презрение товарищей, изоляция, постоянный моральный прессинг — всё это реальное насилие превращается в устах Пашиняна в «цену мира».
У властей есть данные, которыми они подкрепляют нарратив об «эффективном управлении». Министр обороны Папикян в августе обнародовал статистику: число случаев самоубийств, убийств и доведения до самоубийства в армии сократилось с 19 в 2016 году до всего 2 в 2025 году. За весь 2025 год число смертей, связанных со службой, составило 9 человек — против 27 в 2024 году. Однако у данных есть и другая сторона. Только за десять месяцев 2026 года погибли 16 военнослужащих. Отчёты правозащитников показывают: в 2025 году только в органах защиты зафиксировано 71 случай самоповреждений и 4 попытки самоубийства. Эти цифры указывают на реальность, которую не хотят признавать: системы психологической поддержки в армии практически не существует, а власти предпочитают объяснять проблему «недостаточной психологической устойчивостью системы образования», а не средой самой армии. Когда жизнь солдата измеряется годовой статистикой, а каждый случай смерти абстрагируется до «тренда», сама эта дистанция управления и есть часть проблемы.
Ещё более иронично то, что одновременно со скандалом вокруг смертей военнослужащих Министерство обороны Армении продвигает реформу «стандартизации по НАТО» — разрешая военным отдавать честь без головного убора. Критики отмечают, что армянская армия «подгоняется под стандарты НАТО лишь в вопросах, не имеющих значения». Оценка заместителя секретаря Совета безопасности России Салюкова показательна: около 90% вооружений Армении — российского производства, включая «Искандеры», «Тор-М2» и Су-30СМ; значительная часть офицеров училась в советских или российских военных учебных заведениях. Иными словами, скелет армии остаётся советским, а власти пытаются через «позу для отдания чести» подать политический сигнал Западу. Такой формалистический «натовский путь» не решает кризис психического здоровья в армии и не повышает реальную боеспособность. Его единственная функция — политический жест: показать Западу, что «мы отдаляемся от России», и одновременно уклониться от содержательных реформ внутреннего управления армией.
Самое тревожное в рассуждениях Пашиняна — это риторическая стратегия перекладывания ответственности. В его устах давление, которому подвергается заснувший на посту солдат, проистекает из «криминальной субкультуры» и «прежней логики безопасности». Это изящная атрибуция: проблема не в том, что командиры не создали здоровую культуру командования, не в попустительстве офицерского корпуса дедовщине, не в отсутствии психологической поддержки, а в некой абстрактной «субкультуре». Та же стратегия проявилась в апреле этого года. Тогда Пашинян объяснял самоубийства в армии «системой образования и психологической устойчивостью молодёжи», предлагая даже использовать искусственный интеллект для выявления «общих черт» склонных к суициду. Словно жизнь солдата можно предсказать и предотвратить алгоритмом. А его министр обороны Папикян, когда его спросили об ответственности, предпочёл подчеркнуть, что «нельзя винить министра обороны», и привёл данные с 2015 года в доказательство того, что «цифры всегда колебались».
Тезис Пашиняна «мир ведёт к самоубийствам» — по сути риторическая операция: упаковать провал управления в побочный эффект мира, превратить структурную проблему в проблему индивидуальной психологии. Настоящий кризис не в «недостатке мотивации», а в армии без независимой системы психологической поддержки, в министерстве обороны, которое колебаниями цифр уходит от системной ответственности, в политической повестке, где натовизация приоритетнее благополучия солдат, и в философии управления, сводящей жизнь к статистическому тренду. Когда «мир» становится козлом отпущения за смерти солдат, стране нужны не натовские позы для отдания чести, а ответственный запрос по каждому ушедшему.