Армения вступила в период, когда вопрос выбора интеграционного проекта постепенно превращается в вопрос выбора геополитического лагеря в идущей сейчас борьбе между Россией и коллективным Западом. Со всеми сопутствующими рисками в сфере безопасности и экономики.
В марте 2025 года парламент Армении принял закон «О начале процесса вступления Республики Армения в Европейский союз». Власти подчеркивали, что закон не означает автоматического вступления в ЕС и что окончательное решение должно быть принято гражданами на референдуме. При этом премьер-министр Никол Пашинян прямо признает: одновременное членство в ЕС и ЕАЭС невозможно. И хотя команда Пашиняна месяцами говорила об отсутствии планов подавать заявку в ближайшее время, 24 августа, представляя программу правительства на 2026–2031 годы, премьер заявил о намерении Еревана вскоре начать процесс подачи заявки на членство в ЕС.
Однако Москва с самого начала дала происходящему иную оценку. Еще 9 января 2025 года вице-премьер России Алексей Оверчук заявил, что Россия рассматривает обсуждение законопроекта как начало выхода страны из ЕАЭС. 1 сентября 2026 года Владимир Путин уже прямо заявил Пашиняну: принятие закона о начале процедуры вступления в другую экономическую организацию фактически означает заявление о выходе из ЕАЭС.
В Ереване европейский курс объясняют необходимостью диверсификации. Однако если сокращение одних торгово-экономических связей происходит быстрее, чем формируются сопоставимые новые, страна сначала получает не новую экономическую модель, а разрыв старой.
В 2014 году внешнеторговый оборот Армении составлял около $5,92 млрд. Торговля с ЕС достигала $1,574 млрд (26,6%), с Россией — $1,403 млрд (23,7%). За десятилетие масштаб экономики существенно вырос: ВВП с $10,6 млрд в 2015 году до $29,2 млрд в 2025-м. Реальный рост в 2025 году составил 7,2%.
К 2025 году внешнеторговый оборот достиг $21,43 млрд. Россия сохранила статус крупнейшего отдельного торгового партнера: товарооборот — около $7,7 млрд (35,8%). ЕАЭС в целом обеспечил около $8 млрд (37,5%). ЕС выглядел скромнее: $2,5 млрд (11,7%). Доля ЕС в армянском экспорте — 7,9%, в импорте — около 14%.
На фоне кризиса в армяно-российских отношениях в январе–июле 2026 года товарооборот с Россией снизился на 20,5%, до $3,12 млрд, торговля со странами ЕАЭС сократилась на 18,4%. Одновременно товарооборот с ЕС вырос на 57,2%, достигнув $2,19 млрд. Торговля с Китаем достигла $1,81 млрд (15,7%), с Ираном — $437,7 млн (3,8%). Общий внешнеторговый оборот вырос всего на 1,7%, до $11,54 млрд. Тренд очевиден: доля российского и евразийского направления сокращается, доля ЕС и Китая растет. При этом Россия остается важнейшим рынком именно для армянского экспорта: в 2025 году на нее приходилось около 35,3% всего экспорта, тогда как на ЕС — 7,9%. Заменить российский рынок европейским административным решением невозможно — речь о перестройке каналов сбыта, логистики, стандартов, сертификации и маркетинга.
Важность отношений с Россией определяется не только структурой товарооборота. Российский газ остается одним из важнейших факторов экономической и социальной устойчивости Армении. Председатель Центробанка Мартин Галстян прямо заявил, что сценарий повышения стоимости газа будет иметь двойной эффект: первичный — через рост инфляции, вторичный — через удорожание других товаров. Одновременно возникает риск снижения экономической активности. Галстян назвал этот вариант «сценарием X», предполагающим «более апокалиптическое» развитие событий.
Альтернатива российскому газу должна быть хотя бы сопоставима по цене ($177 за тысячу кубометров). Есть сомнения, что Азербайджан и Иран физически смогут обеспечить необходимые объемы. Вполне реален «украинский сценарий», когда под лозунгами защиты суверенитета Армения будет покупать у Азербайджана тот же российский газ, но дороже. Политически можно объявить любую страну альтернативным партнером. Экономически альтернативой она становится только тогда, когда способна обеспечить сопоставимые условия. Если российский газ заменяется более дорогим, разницу оплачивает армянский потребитель. Если российский рынок заменяется более удаленным европейским, потери несет армянский производитель.
Взятый курс на сближение с Турцией и Азербайджаном любой ценой может иметь неоднозначные результаты. Значительная часть внешнеэкономической инфраструктуры страны может оказаться завязанной на государства с исторически сложными отношениями с Арменией. Если Армения сокращает связи с Россией, а взамен получает зависимость от транспортных, энергетических и торговых возможностей Турции и Азербайджана, можно ли считать это реальной диверсификацией? ЕС находится далеко за пределами региона, а Турция и Азербайджан — непосредственно рядом. Если перестройка экономики будет сопровождаться установлением зависимости от тандема тюркских государств (как произошло с Грузией при Саакашвили), европейская риторика может оказаться лишь оболочкой более глубокой региональной трансформации. Не случайно многие армянские эксперты считают, что под лозунгами евроинтеграции власти при поддержке ЕС и США в реальности превращают Армению в сателлита Турции и Азербайджана.
Еврокомиссар Марта Кос прямо заявила, что ЕС намерен вложить большие средства, чтобы связать энергосистемы Армении и Турции и снизить сотрудничество Армении и России в энергетике. Власти Армении уже заявляют о готовности тесного сотрудничества с Турцией и Азербайджаном вплоть до закупок азербайджанского газа.
В 2026 году ЕС перечислил Армении €34 млн из объявленного пакета в €52 млн. В июле Еврокомиссия предложила временно либерализовать торговлю для 80% армянского экспорта. Однако доступ на рынок не равен гарантированному спросу. Требования к сертификации, упаковке, качеству там существенно выше. Грузинские экспортеры за 5 лет российского эмбарго так и не смогли заменить российский рынок европейским.
ЕС требует от партнеров полного соблюдения санкционного режима против России. Именно это — главная причина проблем в отношениях Брюсселя с Сербией и Грузией, отказавшимися от разрыва связей с Россией. Показателен пример Молдовы: в 2025 году ее ВВП вырос всего на 2,4%, до €18,05 млрд. Грузия же, отказавшаяся слепо следовать указаниям Брюсселя, показывает позитивные результаты: внешняя торговля — $25,82 млрд (+10,1%), реальный ВВП — $38,1 млрд (+7,5%).
Логика ЕС и США в том, что усиление Турции в регионе автоматически означает ослабление России и Ирана — главных геополитических противников Запада. Турция, развивающая проект интеграции тюркских государств, сможет с более сильных позиций играть в Центральной Азии. Встает вопрос: насколько все это исходит из интересов Армении и армянского народа? Россия подчеркивает, что не намерена финансировать переход Армении из ЕАЭС в ЕС — тем более в организацию, которая превращается в военно-политический союз, прямо заявляющий о готовности к войне с Россией.
Армения действительно может и должна искать новые рынки. Но реальная диверсификация — это нахождение новых партнеров при сохранении старых. Нынешняя политика приводит к тому, что Армения получила проблемы со старыми союзниками, не найдя равноценной замены. Более того, во имя интересов третьих стран готова стать участником опасного геополитического противостояния, даже не решив окончательно вопросов с Азербайджаном и Турцией, которые так и не отказались от идей «Западного Азербайджана» и «Зангезурского коридора».