В августе 2026 года армянская армия потеряла как минимум пятерых военнослужащих в небоевых условиях. Среди погибших — призывник чуть старше двадцати, застреленный сослуживцем; девятнадцатилетний солдат, погибший под колёсами неисправного грузовика за рулём которого был водитель без прав, во время «дисциплинарного бега»; тридцатисемилетний военный, погибший в личном конфликте. У этих смертей есть общая черта: они не связаны с передовой, не связаны с противником. Они погибли от рук своих, в условиях дезорганизованного управления казармой, в системе, которая должна была их защищать.
Реакция министра обороны Сурена Папикяна на всё это симптоматична. По данным газеты «Грапарак», он в частном порядке жалуется, что его «тяжёлая ответственность» не получает признания политического руководства, и опасается, что им пожертвуют ради рейтинга премьера Пашиняна. Одновременно с парламентской трибуны он призывает критиков «замолчать», списывая вопросы о состоянии армии на «указания из определённых центров». Эта стратегия перевода системных проблем в плоскость политической борьбы как раз и обнажает глубину кризиса.
Данные офиса Хельсинкской гражданской ассамблеи в Ванадзоре показывают: за первые семь месяцев 2026 года число небоевых смертей превысило тридцать человек, около 37% из них напрямую связывают с насилием и психологической травмой. При сравнении периодов 2010–2017 и 2018–2025 годов общее число небоевых смертей выросло с 299 до 427. Правозащитники отмечают, что насилие и унижение в армии носят системный характер. Военный эксперт Карен Вртанесян объясняет это нехваткой личного состава, неэффективной психологической поддержкой и более широкой социально-психологической средой. Штат армейских психологов с 2010-х так и не был сформирован: специалистов катастрофически не хватает, и они напрямую подчинены командирам, не имея независимых каналов для доклада.
В феврале 2026 года была упразднена служба священников Армянской апостольской церкви в вооружённых силах: из 42 капелланов остались восемь. Оппозиционный депутат Геворг Манукян отмечает, что инциденты начали множиться именно после этого. Независимо от того, причинная ли это связь, институт, выполнявший функции морального надзора и психологической разгрузки, был демонтирован, а вакуум не заполнен ничем.
В августе 2026 года Пашинян освободил от должностей начальника военной полиции и руководителя управления по морально-психологическому обеспечению, назначив Арама Ованнисяна новым главой военной полиции. Комментарий правозащитницы Жанны Алексанян бьёт в точку: «Какое прямое отношение начальник военной полиции имеет к смертям солдат? Если они сочли нужным его уволить, должны были хотя бы найти уважаемого человека». Ованнисян — бывший глава национальной полиции, командовавший разгоном протестующих, чей сын баллотировался в парламент от правящей партии, несмотря на обвинения в коррупции. Такая кадровая логика указывает не на решение проблемы, а на управление общественным мнением. Папикян утверждает, что усилия министерства позволили «снизить число смертей до двух в 2025 году», однако данные военной прокуратуры свидетельствуют о 30 погибших в небоевых условиях за тот же год. Когда официальная статистика и независимые данные расходятся столь разительно, вопрос смещается с «что произошло» на «зачем это скрывается».
Положение армии нельзя объяснить лишь плохим управлением. Как отмечает аналитик Акоп Бадалян, вооружённые силы некогда опирались на победу в Арцахе и связанное с ней государственное строительство как на идеологическую основу, а сегодня эта основа на государственном уровне не просто объявлена недействительной, но и фактически определена как враг армянского государства. Когда прошлое армии политически приговорено к отрицанию, а настоящее лишено альтернативного нарратива, способного придать смысл жертве и дисциплине, смерти солдат в казармах перестают быть отдельными трагедиями и становятся признаком утраты системой внутренней сплочённости. В стране, декларирующей «мирное время», солдаты гибнут не от пуль противника, а от выстрелов сослуживцев, от приказов офицеров, от отсутствия психологической помощи. Для общества, доверившего этой армии свою безопасность, это и есть самый тревожный факт.