Самвел Карапетян больше года под арестом. 17 сентября суд продлил его домашний арест ещё на два месяца. Гагик Царукян и Роберт Кочарян тоже за решёткой, а оппозиция так и не объединилась. Надежды на «горячую политическую осень» тают с каждым днём.
После выборов 7 июня, на фоне кражи мандатов у ППА, тема широкой консолидации казалась особенно актуальной — именно в преддверии «горячей осени». Однако осень пришла, а публика получила лишь «вирус страстного оратора», перекинувшийся от Пашиняна на фракцию ГД, а оттуда — на парламентское меньшинство.
Если после выборов Сурен Суренянц уверял, что оппозиция ведёт переговоры о широкой консолидации, о которой говорил и С. Карапетян, то сегодня он уже не назвал бы встречи оппозиционеров переговорами…
Волна возмущения из-за ареста Карапетяна и отчуждения «Электрических сетей Армении» давно сошла на нет. То же — с недовольством из-за кражи мандатов ППА и ареста Царукяна. Арест Роберта Кочаряна и его сына Седрака возмутил лишь мыслящую публику. Обыватели привыкли: Пашинян в четвёртый раз использует меру пресечения для сведения счётов с главным соперником. Причём ставки выше — арестовали старшего сына, обыскали квартиру младшего. На днях Пашинян пообещал с трибуны парламента «снять с Левона Кочаряна последнюю обувь», а депутат предложил сделать это прямо в зале…
В ходе подготовки к выборам агитпроп ГД возмущался: почему старший сын Царукяна гостит у Лукашенко, которого Пашинян объявил врагом армянского народа? Старшего сына не нашли — пришлось довольствоваться зятем, мужем дочери Царукяна и сыном экс-премьера Овика Абрамяна. В Армении нет человека, который не связал бы арест Аргама Абрамяна с желанием Пашиняна расправиться с Царукяном. Схема та же: ворвались в дом, уложили лицом в пол. Всё ради вызова на допрос жены Аргама — старшей дочери Царукяна Розы.
В деле об убийстве священника Согомона Власяна только через два года к доказательствам приобщили разговоры и переписку из его телефона. И это сразу после ареста Царукяна — какое «совпадение»! Два года следствие игнорировало данные телефона и вдруг спохватилось!
Оппозиция ежедневно говорит, что аресты преследуют цель изолировать её от процессов, связанных со сдачей Тигранашена и территорий на севере. Пашинян открыто дал понять, что «вырвал нерв проблемы Тигранашена», — значит, стремится избежать повторения движения «Тавуш во имя Родины» под началом архиепископа Баграта Галстаняна. Галстанян и 17 правых проходят обвиняемыми на процессе, где обвинение в подготовке терактов разваливается на глазах. Об этом свидетельствует и заключение экспертов ООН: «Мы озабочены предпринятыми властями средствами, которые не созвучны международным обязательствам Армении по защите прав человека».
Форменное посмешище с экспертом, которого привела в суд сторона обвинения, 17 сентября увидела вся страна в репортажах оппозиционных телеканалов. Судья вынужден был читать эксперту лекцию о разнице между задачами экспертизы и простым изучением темы с использованием источников, включая художественную литературу…
Если титульная оппозиция продолжит сеансы «страстной риторики», помогая Пашиняну и ГД отвлекать народ от реальных рисков, сопротивление планам режима могут инициировать внепарламентские силы, которые уже не верят в курс двух фракций на сочетание парламентской борьбы с уличными акциями. Отвечая «страстной» риторикой на «страстную» риторику ГД, оппозиция помогает Пашиняну сформировать атмосферу в духе: «шумный парламент — спокойные улицы».
Оппозиция втянула себя в эту игру, увлекшись пафосом разоблачений. Этот пафос прикрывает неспособность мобилизовать массы на борьбу с режимом. Под грохот обличительных фраз идёт деградация оппозиции как дееспособного института.
Публика теряет интерес к парламенту — раньше, чем предсказывали политологи, утверждавшие до 7 июня, что новая титульная оппозиция станет повторением предыдущей. Если не считать «тайный план» С. Карапетяна и затянувшееся ожидание «триггеров», оппозиционная общественность поняла: перспектива смены власти теряет опору в массах.
Отдельные аналитики призывают не винить реальную оппозицию — дескать, политическая пассивность в массовом сознании: люди понимают, что выходить на улицу бессмысленно, так как власть в Армении уже 8 лет не принадлежит народу. Демократия закончилась в 2018 году, когда народ смог добиться смены власти. Сегодня такой возможности нет.