Недавний скандал в Европарламенте, где греческий депутат Афродити Латинопулу подвергла резкой критике главу Еврокомиссии Урсулу фон дер Ляйен за провалы в миграционной политике, вновь привлек внимание к одной из самых острых проблем современной Европы. Обвинения в том, что ЕС наполнен нелегальными мигрантами, утопает в налогах и бюрократии, а также давит на фермеров и рыбаков, звучат не впервые. Однако именно миграционный вопрос становится ключевым, и Евросоюз активно ищет новые способы его решения.
Одним из главных инструментов стала реформа миграционной политики ЕС. С 12 июня 2026 года вступил в силу новый Пакт о миграции и убежище. Одновременно Брюссель продвигает механизм возвращения граждан третьих стран, не имеющих права оставаться на территории ЕС. Ключевая новация — так называемые return hubs, или «центры возвращения», которые планируется создавать за пределами Евросоюза, в третьих странах. Эти центры могут стать как конечным пунктом пребывания мигранта, так и транзитной зоной перед отправкой на родину. Для их создания требуется соглашение с принимающим государством, которое обязано соблюдать международные стандарты прав человека и принцип non-refoulement. Это уже не гипотетические разговоры, а реальный правовой механизм, закрепленный в пятилетней стратегии миграции Еврокомиссии.
И вот здесь появляется Армения. В августе 2026 года армянское информационное пространство взбудоражили сообщения о том, что Европа якобы планирует направлять мигрантов в Армению. МИД Армении опроверг эту информацию, заявив, что никаких предложений о создании миграционного центра Ереван не получал. Однако Армения действительно фигурировала в предварительном списке государств, рассматриваемых для возможного создания return hubs. Об этом сообщало агентство Франс-Пресс со ссылкой на дипломатические источники. В списке, помимо Армении, значились Руанда, Гана, Сенегал, Тунис, Египет, Уганда и другие страны. Подчеркивалось, что список предварительный, обсуждения находятся на ранней стадии, а контакты еще не означают наличия соглашения.
Тем не менее, есть документ, который заставляет задуматься. 15 сентября 2026 года на сайте ЕС была опубликована Strategic Agenda for the EU–Armenia Partnership — стратегическая повестка партнерства ЕС и Армении. В этом документе предусмотрено углубление сотрудничества Армении с европейской системой управления миграцией. Речь идет о развитии оперативного сотрудничества с Frontex, новом рабочем соглашении с армянскими пограничными органами, обмене информацией, обучении, анализе миграционных рисков и внедрении интегрированного управления границами. МВД Армении уже подписало с Frontex рабочее соглашение об оперативном сотрудничестве. Официально речь идет об обмене оперативной информацией, анализе рисков, раннем предупреждении, обучении кадров, борьбе с нелегальной миграцией и трансграничными правонарушениями. Впоследствии МВД сообщило, что стороны обсуждали не только управление границами, но и миграционный менеджмент, процессы возвращения и реинтеграции, а также развитие инфраструктуры обработки биометрических данных.
Особое недоумение вызывает формулировка, фигурирующая в стратегической повестке ЕС–Армения. В разделе о миграции и убежище в качестве среднесрочного приоритета записано: «Ensure the implementation of Armenia’s comprehensive migration and mass influx strategies» — «обеспечить реализацию всеобъемлющих миграционной стратегии Армении и стратегии по массовому притоку». Какой массовый приток? Откуда, кого, на какой срок? Кто обеспечивает размещение и оплачивает содержание? Каков юридический статус этих людей? И главное: предусматривает ли армянская стратегия массового притока только возможный приток людей из соседних кризисных зон, или она может быть сопряжена с механизмами европейской миграционной политики и размещением людей, перемещаемых из стран ЕС? Это принципиально разные вещи. Беженцы — одно, «возвращаемые» — другое. Европейские return hubs предназначены не для всех беженцев и мигрантов, а прежде всего для граждан третьих стран, не имеющих права оставаться в ЕС и подлежащих возвращению. Возникает закономерный вопрос: не может ли Армения постепенно превратиться в один из элементов внешнего контура европейской миграционной системы?
Если обратить внимание на цепочку событий, такой сценарий вполне возможен. В течение одного 2026 года мы наблюдаем одновременно несколько процессов: Евросоюз запускает новый Пакт о миграции и убежище; принимает новый механизм возвращения людей, не имеющих права находиться на его территории, включая возможность создания «центров возвращения» в третьих странах; Еврокомиссия усиливает сотрудничество с третьими государствами в области миграции и делает акцент на внешнем измерении миграционной политики. И практически одновременно Армения получает новую стратегическую повестку с ЕС, где среди миграционных приоритетов фигурируют убежища, Frontex, интегрированное управление границами, миграционные данные, возвращение и отдельно — пресловутая «стратегия массового притока». Все это вместе не создает ощущения случайных совпадений. Европа сегодня вплотную занята поиском ответа на проблему миграционного давления и ищет его за своими пределами. Брюссель создает механизмы сотрудничества с третьими странами, готовыми участвовать в системе return hubs, укрепляет Frontex, ужесточает процедуры возвращения. А Армения тем временем все глубже входит в европейскую систему управления границами и миграцией, подписывая документы с весьма сомнительным содержанием.
Нам рассказывают красивые «сказки» о евроинтеграции. Но кто-нибудь спросил, что именно мы обязались делать для Европы? Никто не предлагает отгородиться железными засовами от Европы, но сотрудничество с ЕС не означает принятие на себя всех проблем ЕС и распахивание собственных дверей для решения миграционной проблемы, от которой сама Европа уже стонет. И уж точно не хотелось бы в один прекрасный день обнаружить, что Армения в рамках «евроинтеграции» стала страной, куда Европа «сливает» последствия своих миграционных проблем, ею же созданных. И что все это стремительное «сближение» с Арменией было затеяно евроумниками именно с этой целью. Только не говорите, что этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.