В последние дни информационное поле взорвалось заявлениями, которые могут кардинально изменить конфигурацию безопасности на Южном Кавказе. Премьер-министр Армении Никол Пашинян дал понять, что Ереван больше не считает присутствие 102-й российской военной базы в Гюмри «жизненной необходимостью». Москва, в свою очередь, устами президента Владимира Путина заявила о готовности вывести контингент «хоть завтра», если в этом больше нет нужды. Однако дискуссия о судьбе этого стратегического объекта всё чаще скатывается в плоскость политических лозунгов, оставляя за скобками главное: что будет с безопасностью Армении?
102-я военная база в Гюмри — это не просто символ военного присутствия. Это реальная боевая сила: около 4 тысяч военнослужащих, зенитные ракетные системы С-300, истребители МиГ-29 и вертолеты. Созданная в 1995 году и узаконенная договором до 2044 года, она долгие годы была и остается единственной российской базой в Закавказье, элементом Объединенной системы ПВО СНГ и, что важнее для Еревана, серьезным фактором сдерживания, особенно в свете неурегулированных отношений с соседней Турцией. С российской стороны звучат жесткие предупреждения. Член комитета Госдумы по обороне Андрей Колесник прямо заявил, что вывод базы нарушит хрупкое военное равновесие и поставит под угрозу безопасность Армении. Его коллега Виктор Водолацкий выразился еще более образно, предупредив, что без российской защиты республику «сожрут». И пусть эта риторика может показаться излишне эмоциональной, в ней есть рациональное зерно: существующий баланс сил действительно может быть нарушен.
Сторонники смены вектора безопасности отмечают, что мир меняется, и Армения имеет право диверсифицировать свои внешнеполитические связи. Ереван взял курс на сближение с Европейским союзом и США, закупает вооружение у Франции и Индии. Однако в этом стремлении к новой идентичности кроется главный подводный камень. Армянский политолог Арман Гукасян задает риторический, но крайне болезненный вопрос: а что взамен? Сегодня никто не может предложить Армении реальной альтернативы российской военной базе. Теоретическая замена российского контингента на силы НАТО, о которой говорят в Москве, выглядит как минимум спорно. Во-первых, Турция является членом НАТО, и вряд ли альянс станет размещать серьезные силы против своего же союзника — это противоречит уставу организации. Во-вторых, ни Франция, ни США пока не предложили конкретных, материальных гарантий, которые заменили бы собой многотысячный воинский контингент с системами ПВО, стоящий на страже южных рубежей.
Сам Пашинян в мае этого года заявлял, что не опасается вмешательства базы во внутренние дела, подчеркивая, что она должна действовать в рамках армянского законодательства. Это демонстрирует, что проблема лежит не в юридической плоскости, а в политической и стратегической. Вывод военной базы — это не абстрактная идея. Это шаг, который может создать вакуум безопасности. Образовавшаяся пустота неизбежно будет заполнена другими игроками, и неизвестно, будут ли их интересы совпадать с национальными интересами Армении. Поэтому сегодня, в разгар информационной бури, крайне важно следовать не логике геополитического противостояния, а холодному прагматизму.
Любое решение о реорганизации системы безопасности должно приниматься исключительно через призму национальных интересов. Обществу должен быть представлен четкий, прозрачный и аргументированный ответ: что получит Армения взамен уходящего щита и какие гарантии она получит? Безопасность страны не может быть разменной монетой в политических торгах. Менять существующую систему можно только в одном случае: если новая система будет сильнее, эффективнее и надежнее старой. Иначе это не реформа безопасности, а опасный геополитический эксперимент над суверенитетом, цена ошибки в котором может оказаться непомерно высокой.