⬆️⬆️⬆️
российский государственный игрок, арендовал у нашего вещателя весь канал, и медиа-ландшафт резко изменился. Мы предлагали взаимодействие, в том числе интеграцию наших выпусков, но эта идея не получила развития. Тогда казалось, что можно было бы сосуществовать и дополнять друг друга. Но была выбрана другая модель. История, как это часто бывает, распорядилась иронично: уже в период новой геополитической напряжённости этот же канал сам столкнулся с ограничениями на вещание в Великобритании как иностранный государственный медиаресурс. Независимым проектам, зарегистрированным в стране, в этом смысле было бы проще сохранять присутствие – именно поэтому наши фильмы, в том числе о моём родном Донбассе, продолжали находить своего зрителя. Мы не смогли продолжить регулярное вещание не из-за давления на месте, а скорее из-за отсутствия поддержки. Иногда складывалось ощущение, что в отношении русских зарубежных СМИ у нас действует «простая» логика: либо один большой государственный канал, либо ничего.

Тем ценнее сегодня такие разговоры, как этот – с Владимиром Жириновским. Они напоминают, что альтернативы существуют всегда: в политике, в информационном пространстве и в жизни. Самого героя нашего интервью, увы, не вернуть. Но Russian Hour ещё вернётся – в том или ином виде. В Британии и мире остались и связи, и аудитория: многие до сих пор пишут и спрашивают, когда мы снова выйдем в эфир. И, возможно, когда это произойдёт, это уже будет не телевидение в привычном смысле, а что-то иное. Сейчас обсуждаем разные варианты и новые форматы – в том числе с нашими профессионалами за границей, теми, кто сегодня меняет саму природу мировых СМИ и Интернета. Мы к этому идём. Но это уже другая история. Когда «Русский час» вновь вернётся к регулярному вещанию, одной из первых наших программ станет фильм под названием «ДНК Жириновского». Посмотрев до конца нашу передачу, вы увидите, что, работая с темой археогенетики, мы предложили Владимиру Вольфовичу пройти ДНК-тест. После того как он подержал во рту специальную ватную палочку, я отправил образец в Кембридж под псевдонимом, полностью скрыв его имя. Это было сделано для того, чтобы исключить даже теоретическую возможность какого-либо влияния на результаты.

Через две недели я получил ответ – и был поражён. После долгих раздумий я решил не передавать результаты Владимиру Вольфовичу. Мне казалось, что он мог бы не поверить тесту и увидеть в нём политическую подоплёку. Тогда это открытие легко превратилось бы в скандал. Мы не гнались за сенсациями, профессиональная этика для нас всегда была важнее. Тем не менее, однажды мы обязательно вернёмся к этой истории. Мы свяжемся с его родственниками – потому что тайна его ДНК принадлежит не только ему, но и им. И если они дадут согласие, эта история будет рассказана. Но, возможно, её время ещё не пришло. И в этом смысле – Жириновский ещё вернётся!"