И так, нужно рассказать о сцене, которая вызвала эмоции в момент написания. Тут есть проблема, ведь подобных одновременно и много и мало. Большую часть эпизодов той или иной истории я продумываю заранее, прикидываю развитие сюжета, диалоги и потому больше всего эмоций выходит тогда, при написании же я оцениваю происходящее более холодно. Но попробовать стоит.
Поскольку историй много, событий и ярких сцен в них ещё больше, выбрать что-то одно оказалось безумно трудно, но я остановился на грядущей и самой свежей повести, на «Вторжении».
Вот уж где эмоциональных качелей одновременно много и безумно мало, ведь вся история наполнена нарастающим страхом, ужасом. И в ней есть сцены, описывая которые я испытывал невероятный эмоциональный подъём, чувствуя весь пафос, эпичность и масштаб ситуации:
Она хватила пикшет, выпрямилась и, махнув оружием над головой, прокричала приказ:
– Всем крыльям, огонь!
Мгновение, грохот, гул. Мир раскололся надвое, разбитый огненной дугой. Восток и запад. Свет и тьма. Сашфириш и Ниривин.
Повесть наполнена сражениями, и это не дуэль, а битва Давида с Голиафом, где мы наблюдаем вовсе не за самой сильной стороной. И по этой причине многие столкновения двух армий пропитаны растущим отчаянием, ужасом, но для меня (помимо уж слишком спойлерной части) самой яркой в момент написания стала первое сражение войск Сашфириш с багряной эскадрой – элиты среди воздушных войск врага.
И снова град, обстрел, бомбёжка. Снаряды полетели без конца, словно вверху десяток, если не сотня кораблей. Приказ. Системы ПВО вступили в битву, завыли залпами, один за ним другой. Огромное плато укрылось шумом, грохотом, вознёй солдат. С земли наверх, с небес на землю ракеты помчались без конца. Попали в ещё стоявший истребитель, потом другой заряд, ещё ударом перевернуло пушку. Задело нескольких солдат. Одну из групп смело ударом. Остался только след, металл и кровь.
Ужасный гул раздался сверху. В моменте страх хватил всё тело, вдарил в голову, вскричал. Поганый истребитель нырнул в потоке облаков. Только один, единственный. Лишь один. Опять взревел, помчался книзу, навстречу выстрелам и ввысь, рванул и закрутил петлю на небе, словно играя в жуткую игру.
Чувство безнадёги следует за героями с начала «Вторжения» и до конца, который ещё только предстоит написать. Есть в повести моменты более жуткие, жестокие и трагичные, но именно этот запал в голову мне, ведь когда я описывал это, то понимал, с каким же страхом теперь герои будут смотреть в небо, красное небо.