Почему османы не называли себя «турками»?

В османскую эпоху слова "турок", "тюрк" не употреблялись в своём современном значении. Чаще всего термины использовались для обозначения представителя определённой социальной категории — сельского жителя, кочевника, «простолюдина», человека вне дворцовой культуры и образования. В городском и особенно придворном контексте такое слово могло даже использоваться как оскорбление — как синоним понятий "невежественный", "грубый".

Самоидентификация правящих кругов строилась вокруг иных признаков. Элита чаще делала акцент на политической и конфессиональной принадлежности — osmanlı (принадлежность к османскому государству и династии), müslüman (религиозная идентичность), а также использовался обобщающий термин Devlet-i Aliyye - «высокое государство» (отсюда и русское понятие "Высокая Порта").

В этой системе национальная (этническая) самоидентификация оставалась вторичной по отношению к службе, статусу и лояльности империи.

Социальная дистанция проявлялась и в языке. Османский язык, использовавшийся в придворных кругах, наполненный арабско-персидской лексикой на 90%, существенно отличался от разговорных тюркский диалектов, на которых говорило большинство населения. Язык выступал маркером образованности и показателем принадлежности к тому или иному социальному кругу, что также сказывалось на маргинализации слова "тюрк" в высших кругах.

Ситуация изменилась в XIX–XX веках на фоне кризиса империи и формирования национальных проектов. В республиканский период, уже при Ататюрке, слово «турок» стало ключевым понятием новой национальной идентичности, связанной не с имперским статусом и конфессией, а с нацией.

Османская политическая культура обращалась прежде всего к понятиям государства и религии; современная же Турция, созданная Ататюрком — к категориям национальной принадлежности и языка.