С подлинным искусством и подлинной мыслью связано особое, радостное состояние. Это не обязательно веселье и не отсутствие боли. Скорее, это переживание ясности: даже если видишь трагедию, несправедливость или собственную беспомощность, тебе открывается то, что уже невозможно отнять.
Это сладко-тоскливая, пронзительная ясность.