Тони вытворяет

Джисон, напившись, поставил графин обратно и замер от шороха за спиной.

— Дет... ка, — он отшатнулся, когда из-за шторы выполз мужской силуэт, и наткнулся на чьё-то тело позади себя. Сердце сделало кульбит, его рот зажало широкой ладонью, и горла коснулось что-то холодное и явно острое. Он зажмурился и поднял руки.

— Ну привет, — Минхо сделал несколько шагов вперёд, направляя дуло ему прямо промеж глаз. — Давно не виделись. — Он расплылся в жуткой улыбке, отчего Джисон сдавленно замычал.

— Тшшшш, — прошипел Хёнджин, прижимая нож к горлу. — Мы же не хотим разбудить всех соседей?

Слежка — занятие до одури скучное: приходится часами сидеть на одном месте и пялиться в одну точку, стараясь лишний раз не моргать. Еще и спина устает, и жопа затекает. Хёнджин поёрзал на стуле и вздохнул. Из-за приподнятой оконной рамы доносился стрекот цикад, а лицо обдувал влажный тёплый ветерок. Из-за тонкой двери шумела льющаяся вода, и Хёнджину это показалось до жути уютным и успокаивающим. Он улыбнулся своим мыслям. Интересно, возможно ли у них такое будущее, где они бы жили в какой-нибудь тёплой и приятной стране, с утра ходили на завтрак, днём занимались ленивым послеобеденным сексом, а вечером гуляли или купались; а на ужин Минхо мог бы что-нибудь им готовить (Минхо ведь умеет готовить?), пока Хёнджин, например, рисовал бы, как и всегда хотел научиться, или, может быть, что-то мастерил. Он мечтательно прикрыл глаза, пока не встрепенулся от звука автомобиля за окном.

Пальцы впивались в бока какого-то сидящего на его коленях парня. Кажется, его звали Джисон... или Джейсон? Впрочем, Хёнджину, как обычно, не важно.

Музыка долбила басами по перепонкам, а стробоскопы — цветными всполохами по зрачкам. Парень, сидящий верхом, жался к Хёнджину всё навязчивее, явно намекая на продолжение.

Хёнджин закатил глаза и спихнул его с себя, поправляя свою одежду. Парень надулся, выплюнул недовольное «мудила» и скрылся в потной танцующей толпе.

Пустые глаза Хёнджина искали, за кого бы зацепиться, но не находили.