#олитье вторая часть. #ГотьеХитклифф #ОливерБрум #горячее

Они узнавали тела друг друга.

Мокрые после душа, румяные, но расхрабрённые до жути присутствием друг друга, они были близки, как никогда раньше. Оливер оказался пылким не только в действиях, но и в их… касаниях. Каждый раз, когда Готье хоть на секунду сомневался, можно ли что-то потрогать, сам направлял чужие руки, доставляя себе удовольствие, используя Готье, как свой милый инструмент, и Готье был только рад.

— Оливер. Я не уверен, что я гей. Я не знаю, будем ли мы встречаться. Не хочу тебя ранить.

— Готье… — Оливер прижал его к своей раскрасневшейся груди, заставляя Готье вдохнуть запах черничного геля для душа, — Не важно, что будет. Я всё равно твой, ладно? Потом разберёмся, кто.

Эти слова были такими родными, такими нежными, лежащими на поверхности и сказанными без капли сомнения, что Готье неожиданно для себя начал… всхлипывать. Бесконтрольно и отчаянно.

— Я с тобой. И ты тоже со мной. Всё хорошо, — утешал Оливер. Его голос звучал ангельски.

Потом они наконец-то занялись сексом. Готье совсем не знал что делать и следовал чётким инструкциям опытного во всяком таком Оливера. Он схватывал на лету, прислушиваясь к реакциям и стонам Оливера, заставляя того бесконтрольно сводить ноги от переполняющих чувств, руками бродить по шее Готи и даже двигать свое аппетитной задницей (в моменте Готье пожалел, что не видел этого с самого удачного ракурса).

А после Оливер отсосал ему до фейерверка перед глазами. Он был совсем не таким, как Готье, его движения были отточенными, а принимал он так глубоко, как Готье не снилось. Перевозбуждённый чувствами Готи пришёл почти сразу, и Оливер даже не засмеялся, просто утешительно погладил по спине, а потом лёг рядом с милой довольной улыбкой.

— Знаешь, у меня даже всё прошло. Ты колдуешь?

— Оливер! Сам ты… колдуешь. Ртом своим. Ты такой… мне до тебя далеко.

Оливер хихикнул. Потом обнял Готье и посмотрел так нежно, что Готье почти задохнулся.

— Даже если бы ты кусался, я бы бился в твоих руках. Мне до дрожи приятно, что я твой первый.

Оливер говорил такие приятные вещи и был так нежен с ним. Готье обхватил его лицо и поцеловал грубо, со всей милой агрессией, которую спровоцировал этот вечер и милый вид Оливера. Отвечали ему с удвоенной страстью.

В голове крутилось искреннее и совсем не пафосное «Я с тобой. И ты тоже со мной», от друга, который давал надежду, что так и будет.