Стекло.
Оливер поранился.
Его милое личико так трогательно скривилось, когда стекло порезало ему палец, что у Готье перехватило дыхание. Бедный Оливер. Готье сразу бросился ему на помощь.
В темноте его комнаты при свете одной единственной лампы оказалось, что Оливер немного поранил грудь, и пришлось снять футболку.
Готье не удержался и провёл по его груди рукой. Оливер судорожно вздохнул.
— Знаешь, я так благодарен. Ты рядом со мной во всех тупых моментах. Я могу и влюбиться.
— Влюбляйся. Я буду с тобой, — выдыхает Готье, глядя в чистейшие глаза до того, как осознал, что сказал. Но эти слова не ощущались неправильными. Наоборот, они всегда лежали на подкорке мозга, правильные и подготовленные.
— Готье…
Дальше были только действия. Скомканное дыхание Оливера, трепет Готье, когда чужие губы коснулись шеи и собственной груди, дрожь, когда они раздевались, едва ощутимые касания подушечками пальцев и попытки сделать друг другу хорошо.
— Оливер. Что мы сейчас будем делать? — с пылом в глазах спрашивает Готи. Он готов на всё.
— Я буду брать в рот, — ухмыльнулся Оливер.
— Может я тоже хочу сделать тебе приятно?
Оливер опешил.
— Ты… первый, кто это предложил. Готье, ты мой очаровашка, — и прижал Готье к себе, крепко обняв и зацеловав в макушку.