#кливлеоны #ЛеонКагер #ОливерБрум #леверы

зарисовка по десятой части соулмейт ау от викодин на языке



Бутылки заканчиваются одна за другой.

Распалённый Оливер привлекательно улыбается, обнажая белые зубы, подмигивает и подползает к Леону, сидя на кровати.

- После шестой бутылки я заслужил твоего доверия, милый?

Леон сглатывает, разнервничавшись с одного лишь комплимента.
Сам Леон почти никогда не пьёт: он доблестно поддерживает здоровый образ жизни, где тренировки по несколько часов ежедневно заняли своё законное место.

В последнее время тренироваться тяжело.
В просторном зале зеркала со всех сторон, кроме потолка. Леон больше не может на это смотреть. Ожоги по стройным ногам, ожоги на спине, ожоги-ожоги-ожоги… Даже во время простого упражнения «бабочка» вдруг пронзала колющая боль, к которой он никак не мог привыкнуть. Одежда начала жечь: при любом движение россыпи шрамов тёрлись о плотную ткань школьной формы. Леону хотелось плакать, лишь бы это не продолжалось. Плакать, как в тот день, когда он впервые понял, что должен устранить противника в лице Маккинзи.

Леон кивает своему настойчивому другу. И рассказывает. Рассказывает про их ссору, рассказывает про взаимное игнорирование друг друга, про вечные любовные похождения своего соулмейта. Про бесконечную физическую боль, про то, как тяжело встать с кровати после весёлой ночи у Клива. Про то, как Леон думает, что правда заслужил всё это чередой своих поступков.


Он сам не заметил, как начал плакать. Наверное, только сейчас Оливер осознал, что перед ним живой человек. Не «всегда идеальный» Леон с прекрасной успеваемостью, кучкой фанатов и ровной осанкой, не «стойко переживу всё и успокою всех», а сломанный несправедливостью парень с раной в сердце.

- Отомсти ему.

Леон поднимает заплаканные глаза на Оливера. Такого же брошенного и совершенно точно понимающего его. Своего друга, который уже полчаса согревает своим теплом дрожащее тело и разбитое сердце.

- Что?

Перед тем, как Лео что-то осознает, Оливер приблизился и поцеловал его.

- О-обещай, что это не изменит нашу дружбу.
- Обещаю, милый. Твой Клив ещё ахренеет от твоей горячей ночки, - и шаловливо подмигивает.

Больше они не разговаривали. Только пресекали границы тел друг друга. Леон думал о том, как хорошо, что за секс никаких последствий.

Наверное, в эту ночь Леон впервые узнал, как ему сносит крышу в постели. Разгорячившись от преданности друга и залитого в горло алкоголя, помечал шею Олли, как дикий зверь, терзающий свою добычу, ловля искренний кайф с того, как эротично приоткрываются его губы, закатываются глаза, выгибается милейшее тело. Это очень нелестно говорить, но Оливер будто создан для того, чтобы на него пускали слюни красивые мальчики во время секса: по-женски округлые неугомонные бёдра, подкачанный живот, точёное милое личико и какой-то неуловимый природный магнетизм, отчего целовать его так приятно…

Страдай, грёбаный Кливленд.