Клив не привык просыпаться от того, что его размеренно целуют, причём каждый раз только места, где есть веснушки. Он даже не успевает возмутиться, ведь тёплые губы касаются виска, носа, брови, и всё это так необычно, но правильно, что остаётся только глубоко дышать и радоваться, что сегодня он проснулся.

— Уже с утра не можешь удержать себя в штанах? — бурчит полную противоположность того, о чём думает.

— Ты путаешь, Кли-и-в, дразняще шепчет имя, словно пародирует влюблённую по уши первокурсницу, — Я люблю тебя.

— У тебя фетиш на секс со спящими?

— Только с одним спящим, — подхватывает Леон.

Своей спиной Клив чувствует подсушенные мышцы пресса, а по мышцам на своей руке скользит чужая, утончённая и аристократичная.

— Ты улыбаешься, — легко догадывается Леон, даже когда наигранно злой Клив отвернулся.

— И ты недостоин этого видеть.

Леон улыбается. Счастливо и глупо. Наблюдать за смущением милого грубого Клива — почти лучшая часть дня.