Леон почти задыхается от чувств.

Ему очень хорошо, и он почти не чувствует стыда, и это пугает. Что если ему совсем снесёт крышу? Будет ли Клив водиться с ним таким, сумашедшим и вечно просящим большего?

- Клив, пожалуйста, я готов!
- Ты самый, блядь, грязный лжец, которого я знаю, - ухмылку Клива можно увидеть даже через толстую чёрную ткань. Почувствовать. На Леоне сейчас его же маска для сна, и это можно было предугадать: при первом же попадании Клива в его спальню он приметил эту обыденную вещь. И что в итоге? Сейчас Клив издевается над ним, проверяя на чувствительность все его участки тела. С закрытыми глазами всё чувствительное, глупый!

Клив весело хихикает над чем-то, утыкаясь любимому в плечо.

«Я правда сказал это вслух?» - проносится в красивой голове Леона. Такой отчаянный.

Клив проверяет, не затекли ли сильные руки от удерживания их чёрной материей. Она же пережимает крепкий член у основания.

Но Леон сам дал понять, что любит долгие прелюдии. В последний раз заставил Клива кончать четыре раза подряд, сучонок. Их он и получает, дрожа и пытаясь возмущаться изо всех сил.

- Ты хуево наказываешь, - и тут же всхлипывает.

Кливу снова весело.

- Милый, ты что, плачешь? - и ласково проводит по лицу.
В ответ получает стон. Даже самые отчаянные порно-звёзды-актёры не добились бы такого.

Леону на покрасневшее от ласк и засосов плечо опускаются губы Клива, пока тот сам занят милейшими обнимашками.

- Если бы в театре услышали твой мат, все бы ахнули, - и горячо целует, пресекая возражения.