​​Пока КЧР обсуждает выпуски иноагентских СМИ о Рашиде Темрезове, коснёмся менее заметной, но более важной для республики темы. Подобные выпады от иноагентов мало влияют на положение чиновников, да и с переназначением на очередной (четвёртый) срок у Темрезова всё в порядке.

Проблема же в его окружении. Когда-то экс-руководитель администрации главы КЧР Эльдар Салпагаров слыл излишне токсичным и конфликтогенным персонажем. После его ухода вся темрезовская администрация вздохнула с облегчением. Но сейчас эстафетную палочку токсичности несёт Мурат Озов (на той же должности). Хотя есть ключевое отличие – Салпагаров провоцировал уже просчитанные последовательные события с конкретными итоговыми целями, Озов же действует менее прагматично, можно сказать эмоционально.

Такими причинами был обусловлен конфликт Мурата Нуховича с Русланом Тамбиевым (экс-зампред правительства), в котором последний потерпел аппаратное поражение. Похожий конфликт разворачивается у Озова с Александром Ивановым (председатель парламента КЧР). Поводом стало решение одной тяжелой административной задачи, которую не хотел выполнять Иванов.

Мурат Нухович прогнул свою линию в отношении Александра Игоревича. Казалось бы, рабочий вопрос закрыт, но, видимо осадок остался и началось неожиданное.

В начале июня парламент КЧР принял постановление о переименовании одиннадцати географических объектов на территории Карачаевского района. Парламент принял единогласно, Иванов подписал, карачаевские активисты и общественники порадовались.

Однако неожиданно против уже принятого постановления выступил Мурат Озов, подначиваемый Умаром Кончевым (председатель организации «Абаза», советник главы КЧР по вопросам общественных и социально-экономических связей с Республикой Абхазия). Основанием претензии стало несоблюдение интересов абазин при принятии этого решения, которые якобы считают гору Домбай-Ёльген и реку Домбай-Ульген своей исторической территорией. Таким вот образом на волоске от публичного скандала появился межнациональный инцидент.

В чём особая проблемность ситуации?

Во-первых – администрация главы КЧР и её руководитель использует данный вопрос то ли для сведения собственных счётов с главой законодательной власти республики, то ли для удовлетворения собственных национальных чувств. То есть Мурат Озов провоцирует конфликт не межличностного, а межинституционального уровня, когда аппарат губернатора действует в пику законодательной власти региона.

Во-вторых – незнание и неумение работать с национальной и межнациональной повесткой со стороны администрации, то есть некомпетентность и ангажированность. Объяснение простое – главной абазинской организацией является «Алашара» мецената (и депутата парламента КЧР) Муссы Экзекова, представители которой не стали выступать против этого постановления. То же касается и других национальных организаций, они воздержались от публичного оспаривания этого решения. Причина тому – желание использовать этот прецедент, чтобы в будущем устранить неточности географических названий в районах, где проживают абазины и черкесы.

Подобная практика позволила бы поднять авторитет курируемых администрацией национальных общественных организаций, демонстрируя активность с их стороны и повышая их влияние на население. Над этим должно было работать руководство темрезовской администрации и не в разрезе изменения топонимии, но вместо этого администрация своими руками подвела ситуацию к «межнацу».

Возвращаясь к Иванову, Озову и нашему в-третьих – атмосфера в команде Темрезова сулит нестабильность четвёртого срока. Громкого противостояния не будет, но будет вечный мелкий саботаж и провокации.

Оба эти функционера являются на сегодняшний день самыми высокопоставленными представителями близкого окружения Темрезова. Оба они кажутся себе независимыми и, что плохо, воспринимаются Темрезовым труднозаменяемыми – с ними уже налажен рабочий контакт по текущим вопросам, на что не хочется тратить время при смене персон на должностях. К тому же на каждом завязан ряд формальных и неформальных проектов, которые, впрочем, всё равно будут страдать при нынешней ситуации.