Думаю, все мы пытались вызвать Пиковую даму, знакомились с нашим фольклором, наслышаны о криптидах по типу лохнесского чудовища, чупакабры, ырки и других духов, о которых еще в древние времена говорили наши предки. Кажется, что на дворе уже 21 век, но интерес общества к чему-то таинственному и паранормальному не спадает. Впрочем, то же самое можно сказать и про мошенников с финансовыми пирамидами, вроде бы все финансово грамотные, а люди все равно ведутся.
Понятное дело, что в этом случае мы сталкиваемся с мифологическим сознанием, когда человек воспринимает объекты через символизм и свои эмоции, ведь придаваемые объекту качества отражают культуру и социально-политическую ситуацию в мире. Если издревле люди объясняли природные явления проявлениями злых или добрых духов, то со временем это лишь стало интересной интерпретацией для людей с развитым воображением и художественным мышлением. Очевидно, что увиденный древним человеком силуэт в тумане, услышанный из гущи рев и страх перед неизведанным стали причиной страха не только перед иноземцами, но и поводом для появления мифов о паранормальном и о существах, обитающих на далеких землях. На природном уровне страх перед морем мог стать причиной появления мифов о древнегреческих морских существах Сцилле и Харибде. Через подобные образы объяснялись судьба и смерть человека, что в итоге подтолкнуло развитие тогдашней натурфилософии (учения, продолжительное время заменявшего науку).
Но наибольший вклад в изучение так называемой монстрологии внес культуролог Джеффри Коэн. В своей работе «Культура монстров: семь тезисов» он изложил, что создаваемые человечеством образы страшных чудовищ являются плодом культуры своей эпохи, передавая различные волнения общества: 1. Тело
монстра
– это
тело
культуры
.
2. Монстр
неизменно
ускользает
,
реинкарнируясь
в
культуре
в
ответ
на
новые
вызовы
.
Что касается второго тезиса, речь идет о культурной эволюции страшных баек и легенд: образ жуткого чудовища со временем изменяется и эволюционирует из-за культурных сдвигов в среде. Например, я помню как смотрел одно видео на ютубе, и там чел утверждал, что описание лохнесского чудовища менялось со временем под влиянием социальных потрясений. Сначала его описывали как морскую змею, но позже, когда общество узнало о морских динозаврах, монстр принял облик древнего плезиозавра. Люди просто ассоциировали волны необычной формы с тем, что недавно прочитали в газетах про динозавров. Мы ведь и сами, прочитав что-то страшное и испытав спектр сильных эмоций, можем принять стул с вещами за нечто жуть какое опасное. Такая же история с чупакаброй: изначально ее описывали как двуногое инопланетное существо, но позже, после выхода фильма «Особь», ее образ стал напоминать главного злодея этой картины. А ныне чупакабру и вовсе представляют страшным четвероногим монстром.
3. Монстр
– предвестник
кризиса
категорий
:
он опасен, поскольку является промежуточной формой, угрожающей смести все различия. Так почему же мифы так популярны? Очевидно, что им не мешают языковые и культурные барьеры: вне зависимости от места жительства и языка общения, с мифами все довольно просто. У них есть понятный образ, они вызывают конкретные эмоции и ассоциации у каждого, а значит, легко набирают популярность и влияют на массы. Например, у того же лохнесского чудовища есть родственник из японского фольклора – морское чудовище по имени Исси. Мифы остаются идеальным средством влияния на людей. Их образы, подобно мемам, вызывают сильный ажиотаж и живой интерес, что в итоге и делает их ценной частью культуры даже сегодня.
– хистори
ܸ #𝒜dmintakes 𝄄 @truebasecf 𝄄 @truebasecfbot