Этим летом аномальная жара стоит одновременно в Европе, Центральной Азии и Северной Америке. Слово “аномальная” при этом уже почти ничего не означает: то, что раньше случалось раз в столетие, теперь случается каждые несколько лет. Климатологи давно перестали этому удивляться. Общество пока не успело.
Разговор об экологическом кризисе неудобен тем, что требует честности о собственном потреблении. Транспорт и промышленность, конечно, на первом месте. Но в последние годы в эту картину вошло кое-что, о чем почти не говорят.
Датацентры, обеспечивающие работу стриминга, облачных сервисов и систем искусственного интеллекта, потребляют около двух процентов мирового электричества, и эта доля быстро растет. Обучение одной крупной языковой модели производит выбросы, сопоставимые с несколькими десятками трансатлантических перелетов. Крупный датацентр потребляет воды столько же, сколько небольшой город, и нередко располагается в регионах, где с водой и без того плохо. Индустрия, позиционирующая себя как нематериальная и чистая, оставляет вполне физический след.
Сельское хозяйство дает около четверти глобальных выбросов, причем значительная часть приходится на животноводство: метан, который производит крупный рогатый скот, в двадцатилетней перспективе в восемьдесят раз опаснее углекислого газа.
Города усиливают жару через эффект теплового острова, жители покупают кондиционеры, кондиционеры потребляют энергию, энергия производит выбросы. Круг замыкается.
Главная проблема не техническая. Технологии энергетического перехода существуют и дешевеют. Проблема в том, что временной горизонт последствий не совпадает с горизонтом политических решений, а издержки распределяются несправедливо: те, кто меньше всего виноват в выбросах, как правило, страдают сильнее всего.
Жара этого лета делает эту абстракцию немного более ощутимой. Вопрос в том, достаточно ли этого.
– фенстер
ܸ #𝒜dmintakes 𝄄 truebase.cf