О тираноубийстве (длинно, но в меру). Вопрос - кто суд, когда независимого суда нет и нет честных выборов, которые могли бы выразить мнение общества? Кто-то все равно должен решить, что вот он момент, когда правитель пересек черту и стал тираном. И тогда нужно действовать. И если решено действовать, то как?

В Германии был такой пастор Дитрих Бонхёффер (1906-1945). В моей православной юности этот лютеранин произвел на меня сильное впечатление - хотя бы тем, как не похож он был на все, во что я был погружен, работая в Синодальной библиотеке.

Если я правильно понимаю Бонхеффера, то он считал, что настоящий христианин (мы сейчас внутри его мира, поэтому христианин, я знаю, что есть другие религии) и есть тот суд.

Принципиальным для него было то, что христианство не освобождает от общества, а накладывает на христианина особые обязательства. Принципиальной для него была отдельность церкви от государства и невозможность ее превращения в подчиненный государству институт. Церковь должна быть лояльной прежде всего Христу, а уже потом кому-то еще. С этим я тогда был согласен, согласен и сейчас.

Ближе к концу своей жизни, в заключении, он писал, что церковь вовсе не должна быть институтом. Молитва - дело непубличное. Публичной же должна быть позиция христиан по вопросам, касающимся общественной жизни и защиты прав угнетенных. Христианин не просто имеет право, но должен высказываться о делах общества и выносить суждения о политических событиях и действиях государства. С этим я тогда был согласен, согласен и сейчас.

Еще до прихода нацистов к власти Бонхеффер высказывался по поводу этой партии и ее лидера вполне определенно и откровенно. Он участвовал в создании - в противовес решению нацистов объединить многочисленные земельные церкви в единую «рейхсцерковь» - свободной от государства Исповедующей церкви. Ожидаемо, у Бонхеффера начались проблемы с властями. Одно время он служил в лютеранском приходе в Лондоне, но вернулся в Германию (в 1935 году). Позже он мог уехать в США - и даже ненадолго уехал - но вернулся (в 1939 году!). Он прекрасно понимал, что его ждет и в итоге действительно оказался в тюрьме.

В тюрьме он оказался, потому что был в ближнем круге заговорщиков, готовивших убийство вождя. В 1938 году Бонхеффер, как и все его коллеги, должен был произнести клятву фюреру. Делать это он не стал и оказался кем-то вроде иноагента по статусу. Удивительно при этом, он пошел на сотрудничество с военной разведкой (абвером), но не для того, чтобы получить защищенный статус, а для того, чтобы помочь сопротивлению (при этом в армию уже мог не идти). Он ездил по нейтральным странам и передавал сигналы от соратников по сопротивлению другим пасторам, которые передавали их англичанам и американцам.

Он, верующий христианин, теолог, прошел в своем убежденном сопротивлении режиму путь от попыток организовать ненацистскую церковь до участия в заговоре о тираноубийстве. Это можно сравнить с путем от тактического голосования на выборах до прямого участия в попытке смены режима. Первое - ненасильственное сопротивление, второе - вполне насильственное. Будучи в Нью-Йорке, он шокировал коллег вопросом, могли бы они простить грех убийства тому, кто убил тирана. С этим я не знаю как согласиться.

Есть большая, начиная с античности, традиция оправдания тираноубийства. Бонхеффер ее, конечно, знал. Если правитель больше не выполняет то, к чему призван, если заботится только о своих интересах, если действует против народа, то народ имеет право действовать. Это старая республиканская теория, пусть и не всегда там говорилось именно об убийстве тирана, но часто и говорилось.

И вот снова вопрос - кто тут суд? Для меня вопрос тираноубийства - нерешенный вопрос. Самое минимальное понимание истории и политики говорит нам, что разрешив себе убийство тирана, люди могут не остановиться. Они могут начать применять ту же логику для сведения счетов. Это история любой революции, начинавшейся с тираноубийства, включая французскую и русскую. В общем, есть ли оправдание тираноубийству - вопрос