Предатель

Всю жизнь ростком через груды бетона
Тянулся из грязи знакомой на волю.
Закованный страхами, болью загонов
Питался и тешился в мыслях зарёю.

Вдыхал и задерживал жадно свой воздух.
Я проживал всё и проглатывал долго.
В борьбе за надежду — не выбраться поздно —
Невиданный космос застрял комом в горле.

Здесь все говорят, что вода камень точит —
Я стеблем суровый гранит огибаю.
Нет разницы в выборе дня или ночи,
Когда над тобой только плиты годами.

Спустя много лет я с травою пробился,
Но воздух и мир оказался мне чуждым.
Зачем же я столько сюда торопился?
Ведь — выбравшись — здесь оказался не нужен…

Заря не сходила, рассвет не вздымался,
Но ярко горел надо мною фонарик.
Он всё разъяснил очень ёмким рассказом:
Пока возрастал, они вновь догорали.

На миг успокоился, был очень сдержан,
Но мир незнакомый мне виделся хрупким.
Законы и принципы вроде бы те же —
Фонарик посменно менял ночь на сутки.

И не было разницы мне на мгновение
Меж тем, где я рос, и к чему так стремился,
Откуда бежал с необузданным рвением
И где так внезапно мой рост прекратился…

Спокойствие, тишь продолжались недолго.
На утро меня толпы ног растоптали.
И где же кончается вечная гонка?
Могилой спешащему стал плитный камень.

Меня так пугало остаться забытым,
В земле неизменной застынув навечно.
Но кто бы сказал, что наружние виды
В пути моём станут постыдной конечной…

И если бы знал, то остался бы всё же
В пугающей тьме своей родины терпкой,
Подальше от грубых, безликих прохожих,
Подошв и протекторов крепкого следа.

Но жить сквозь страдания с отдыхом ночью —
Остаток амбиций былого растения.
Снаружи меня без внимания топчут,
Пока норовит всё к свободам мой стебель.

И так и выходит — предателем подлым
Я сверху и снизу в итоге остался:
Для тех, кто внизу, я бежал, бросив корни,
А тем, кто вверху, я и вовсе не сдался.

- Sir Yorick.