Корво был сыт по горло всем тем, что происходило прямо у него перед носом. Всю неделю эта парочка вела себя до тошноты слащаво: переглядывались, обмениваясь телепатическими посланиями, трогали друг друга, то и дело чмокали в щеку — и всё в таком духе.

Был вечер воскресенья, а значит, репликанты легли спать пораньше — завтра же в школу. Даже Пупа, свернувшись калачиком на своей собачьей лежанке, пускал слюни, уткнувшись в плюшевые игрушки Джесси. Тем временем взрослые устроились на диване, просматривая нарезки из добрых ситкомов с Hulu — вырванные из контекста, разумеется. Кхм-кхм, «Начальная школа Эбботт».

Терри и Бретт, по крайней мере, смотрели — то и дело сдерживая смех над нелепо смонтированными фрагментами. Корво сидел на другом конце дивана, изо всех сил стараясь не прожечь в их головах дыры — в буквальном смысле.

Или не превратить их в пепел лазером. Или не отправить в открытый космос в спасательной капсуле. Стоп, а разве мы уже не использовали её для соседа, помешанного на автомобилях? Да ладно, вряд ли это важно для сюжета.

Если заглянуть в голову Корво: с какой стати этот «Бретт» постоянно крутится рядом? Каждый раз, когда наша команда отправляется в опасное приключение, он возникает из ниоткуда и вклинивается в наши «семейные посиделки», которые — по закону жанра — должны укреплять наши родственные узы.

Он всегда такой навязчивый со своими возлюбленными? Терри, похоже, не против, а вот когда я пытаюсь хитростью заставить его изучать ремонт космического корабля — он тут же сваливает! Может, он один из тех бывших Терри, которые втайне меня ненавидят?

И вообще, можно ли считать меня лидером команды, если даже мой собственный специалист по Пупе меня ни во что не ставит? Вспоминает ли он обо мне хоть иногда? Может, это месть за тот мальчишник с «Крисом — Красным Гублером»? Мысли Корво сбились, когда Терри, потянувшись всем своим стройным телом, поднялся на ноги. «Скоро вернусь, малыш, схожу в туалет. Буду там заниматься кое-какими, скажем так, метафорическими делами», — сказал он, напоследок кокетливо проведя пальцем по плечу Бретта. Господи, это же просто туалет — обязательно устраивать из этого целое представление? Нельзя было просто уйти со словами «сейчас вернусь»?

«Малыш»? Так меня называет только Терри. У него вообще есть привычка давать прозвища всем вокруг, но чтобы вот так — ласковым обращением? Это уже зашло слишком далеко.

Как только Терри отошел достаточно далеко — так, что его слова перестали доноситься до гостиной, — Корво не смог сдержаться: из него полезли гублеры. Крошечные фиолетовые существа — танцующие, поющие — разбрелись небольшими группками по всему дому.

Бретт заметил признаки того, что Корво находится в состоянии сильного стресса — впрочем, он уже привык, что с тем такое случается часто. Правда, он не догадывался, что сам же отчасти был тому причиной. «Корво? Ты как там, дружище?» — Бретт обеспокоенно протянул руку.

Корво не хотелось отвечать — ему было совершенно неважно, что о нем думает Бретт, — но он все же отозвался, чтобы не выдать свою неуверенность. «Все в порядке», — выдавил он.

Бретт пододвинулся ближе: «Точно? Ты выглядишь каким-то напряженным. Может, тебе нужно, чтобы кто-то выслушал, или обнял, или, скажем, сделал дружеский массаж? Прости, если я доставляю тебе дискомфорт», — предположил он.

Корво на мгновение ослабил бдительность: «...Нет, все нормально, я же сказал — все в порядке», — ответил он, сам того не желая, резким тоном.

У Бретта проснулась социальная тревожность: он начал гадать, не сделал ли чего-то такого, что расстроило Корво и вызвало у того столь необоснованную враждебность. Он принялся прокручивать в памяти все их недавние разговоры, пытаясь понять, в чем дело. Он скрывает это простым кивком и продолжает смотреть телевизор, терпеливо ожидая возвращения своего парня. Его нога быстро подрагивает; лишь когда он прижимает руку к бедру, удается унять создаваемый ею шум.

Корво не обращает внимания ни на происходящее на экране, ни на стук ног Бретта по полу.