сапоги, потому что заметил, что старые начали промокать.

С дочерью от первого брака отношения у него постепенно становились всё хуже. Поначалу он ездил к ней каждое воскресенье. Потом начал бывать реже. А со временем девушка и вовсе перестала отвечать на его звонки.

Я говорила:
— Ей просто нужно время.

Но где-то очень глубоко внутри мне было даже приятно. Потому что теперь воскресенья полностью принадлежали нам.

О Вере мы почти никогда не разговаривали. А если её имя и появлялось в наших разговорах, то вскользь:

— Она опять требует денег...
— Она настраивает дочь против меня...
— Она никак не может принять, что всё давно изменилось...

Я слушала и согласно кивала. Мне было гораздо спокойнее считать Веру просто озлобленной бывшей женой.

Потому что если она злая и мстительная, значит, я вроде бы ни в чём не виновата...

...Прошло тридцать лет.

Два года назад Владимира не стало. Сердце. Всё произошло очень быстро — дома, утром.

Иногда я до сих пор машинально ставлю на стол две чашки, а потом замечаю ошибку и одну убираю обратно в шкаф.

Наш сын давно взрослый и живёт отдельно. У меня остались квартира, дача, пенсия и небольшая подработка.

Не роскошь, конечно, но вполне нормальная, спокойная жизнь. Та самая жизнь, которую мы когда-то строили вместе с Володей.

А в тот день я всего лишь зашла в магазин купить молока. И увидела Веру возле кассы.

Она сильно изменилась. Хотя по возрасту мы почти ровесницы, выглядела Вера заметно старше меня.

И дело было даже не в морщинах. В ней чувствовалась какая-то многолетняя усталость, которая будто навсегда поселилась в её плечах, походке и взгляде.

Она убрала шоколадку, забрала пакет с покупками и уже собиралась уходить.

Я хотела отвернуться. Правда хотела. Сделать вид, что не узнала. Быстро выйти из магазина. А потом постараться забыть эту встречу.

Но Вера сама посмотрела на меня. И узнала мгновенно.

— Здравствуйте, Марина.

Я растерялась.
— Здравствуйте...

Мы остановились возле выхода из магазина. Люди проходили мимо нас с тележками, какой-то мальчик рядом уговаривал маму купить жвачку, а возле банкомата кто-то раздражённо ругался.

Всё вокруг продолжало жить своей обычной жизнью.

А я смотрела на женщину, чью судьбу тридцать лет назад помогла разломить надвое, и совершенно не представляла, что говорят в таких ситуациях.

— Как вы живёте?

Наверное, более нелепого вопроса я придумать просто не могла.

Она едва заметно улыбнулась.
— Живу.

Потом сказала, что знает о смерти Владимира. Об этом ей рассказала дочь. Его дочь.

Та самая девочка, которая когда-то заперлась в своей комнате в тот вечер, когда отец ушёл из дома с двумя сумками.

Я спросила, как она сейчас. Вера некоторое время внимательно смотрела мне прямо в глаза.

А потом тихо спросила:
— Вы действительно хотите это узнать?...

Продолжение в первом комментарии ⬇⬇⬇

@trahninormalnost