Внутреннее чистилище
«Подождите, я двери закрою, чтобы никакая заблудшая душа не забрела в наше чистилище», - произнёс ты у себя в голове в вымышленной ситуации вымышленным людям в день, когда солнце над городом светило так обжигающе, что заставляло твоих попутчиков отсаживаться от окон трамвая, где кондуктор всю поездку ворчит, а ты из кожи вон лезешь, чтобы сохранить спокойствие, ведь тебя раздражает протекающий кран в ванной, и ты подрываешься, дабы наконец‑то плотно его закрыть, а спотыкаешься о звонок телефона, ответив на который, оказываешься в людном баре за столом с друзьями, которых не слышишь: то ли из‑за того, что музыка перебивает их пьяные голоса, то ли из‑за того, что упорно не хочешь слышать других, останавливаешь взгляд на стопке водки и не понимаешь, почему она отворачивает свой в другие руки - в руки, чьи ладони пропахли сигаретами, владелец которых хочет указать тебе на единственно правильный ориентир, хотя сам он заблудился в лабиринте «жизни» больше, чем ты, а ты, в свою очередь, хочешь услышать поддержку от других, но при этом сам не способен воодушевлять окружающих, из‑за чего валишься от бессилия на кровать, врёшь себе, что не любишь её, а сам вспоминаешь каждое мгновение, проведённое вместе, а, закрыв глаза, чтобы послушать тишину ночи, вздрагиваешь из‑за ругани коллег, которые борются за лопату перед топкой разгоняющегося паровоза, и никто не думает, что его нужно остановить, и вот он на крутом повороте сходит с рельсов в обрыв, а ты укутываешься в себя, тем самым останавливая время вокруг, и в себе ты видишь темноту, которую разглядываешь, слышишь запах спирта, чувствуешь, что не один ты в этой темноте, где судорожно щёлкаешь пальцами, от чего рука искрится, а перед тобой простирается выжженный лес повешенных, каждого из которых ты тщательно рассматриваешь, силясь разгадать правду, сокрытую за их мёртвыми лицами, но испугавшись правды, раскутываешься на другом паровозе, где уже ты стоишь за лопатой у топки, но люди не борются, а молча прыгают с состава или выкидывают друг друга, когда плотный смог окутывает их органы чувств, а ты вспоминаешь себя маленьким мальчиком, который прячется от взрослых за закрытыми дверьми детской комнаты, где под одеялом литрами проливаешь слёзы и вместе с тем благодаришь подушку за нежность и заботу о тебе, пока кто‑то большой и громкий шумно шагает по коридору квартиры, и ожидаешь, что этот кошмар тебя, не жуя, проглотит, как человека, докуривающего сигарету во рту, у многоквартирного дома, проглатывающего наши жизни, не жуя, и раз тебе выпало мгновение уединения, то, посвящая себя поеданию молока прямиком из бутылки, смотри за тем, как закатные лучи облизывают окна соседнего дома, воображая себя покорителем этих каменных громад из своей скромненькой комнатки, где на самом деле мечтаешь покорить весь мир, но хроническая усталость вместе с мыслями об ипохондрии разрушили тебя, что ощущается как злодейское появление тупика, и ты летишь в голубое озеро с вожделением отыскать в нём прозрение, а борешься с массивным камнем, что тянет тебя на дно, где рыбки мыслей начертили на песке слово «разочарование», как и продолжаешь бороться за место под солнцем, за довольное лицо, по которому растекаются капли дождя, за вымышленную ситуацию и вымышленных людей в чистилище у тебя в голове.
ЗА 
