Вывернутый наизнанку
бесцветный и рыхлый
вздутый миазмами
изъеденный скверной
желудок дряхлого левиафана
колыхался в углу
Комсомольского сквера

желчным зрачком
в глазах у беспечных

И ворчал
и ворочался
расжималя-сжимался
не заживал
не лопался
поливинилхлоридный уродливый горб

Это был он — аттракцион «Спанч Боб»

Поры впитали солёный пот юности
что настаивался и скисал в надувных мехах
превращаясь
в горькие слёзы отчие
рассол стариковьей слюны

Нет! так долго
органике не продержаться
Ибо застенки чрева левиафана
не предназначены для фана
не должно губке
губить детей

Осень снова расставила всё
по своим местам

Сгинуло чудище, никто и не вспомнит
а на останках воздвигли храм
неоновых пони

Даже «Спанч Боб» сдулся
а мы — ещё нет!

Ходим по улицам и паркам
подпрыгивая
от прохладной благости
кормим лошадок попкорном
и садимся на них
изо всей радости

наслаждаемся желтизной листвяной
что раздувается над головами
родимыми куполами
на дне океана