4. Самый тяжёлый удар приходится не на богатые страны

другой тип уязвимости.
Миру может хватать нефти в целом — и одновременно не хватать нужного топлива в нужном месте и в нужный момент.

И именно поэтому кризис распределяется крайне неравномерно
Для богатой страны дорогая энергия — это прежде всего более высокая инфляция и снижение покупательной способности.

Для бедной страны-импортёра проблема может выглядеть иначе: она может просто оказаться неспособна купить необходимые объёмы топлива по новой цене.

FT приводит уже вполне конкретные примеры.

🇸🇾 Сирия повысила цены на дизель примерно на 40%, а на бензин почти на 30%.
🇧🇩 🇵🇰 Бангладеш и Пакистан испытывали трудности с импортом газа. 🇵🇭 На Филиппинах было объявлено чрезвычайное положение и введены меры по сокращению энергопотребления.
🇮🇳 В Индии часть ресторанов временно закрывалась из-за отсутствия LPG.

И вот здесь появляется ещё один канал кризиса, который плохо виден в котировках Brent:
одинаковая мировая цена энергии имеет совершенно разное значение для разных экономик.
Страна с сильной валютой, резервами и доступом к кредиту может перекупить груз.
Более бедная страна зачастую конкурирует за тот же самый танкер с покупателем, способным предложить больше.
Поэтому глобальный дефицит не обязательно приводит к равномерному сокращению потребления.
Он может приводить к тому, что потоки энергии перераспределяются в пользу тех, кто способен за них заплатить.
И в этом смысле наиболее уязвимой частью нынешнего энергетического кризиса могут оказаться не крупнейшие экономики, а небольшие импортёры в конце глобальной цепочки поставок.

5. В итоге главный риск — не обязательно нефть по $150
Рынок привык измерять энергетический кризис одной цифрой — ценой барреля.
Но сейчас эта цифра показывает всё меньшую часть картины.
Нужно одновременно следить как минимум за четырьмя вещами:
объёмами запасов, загрузкой НПЗ, ценами нефтепродуктов и реакцией спроса.
И именно здесь сегодня больше всего неопределённости.
Если производство и переработка восстановятся раньше, чем запасы существенно сократятся, нынешний шок может постепенно сойти на нет.

Если же резервы продолжат уменьшаться, а дефицит нефтепродуктов сохранится, давление начнёт всё сильнее переходить из энергетического рынка в инфляцию, процентные ставки и снижение экономического роста.

Поэтому аналитики ft считают, что вопрос сейчас не столько в том,
«сколько стоит баррель?»
Гораздо важнее:
сколько физической энергии система способна поставить конечному потребителю — и сколько времени она может делать это, расходуя накопленные резервы.