С большим интересом и удовольствием обсудил смысл цензуры и цензурные практики в гостях у подкаста «Юра, мы всё узнали!»

Ссылки на выпуск: Apple Podcasts | Яндекс.Музыка | Звук | Google Podcasts

Коротко проговорю здесь одну мысль, которую постарался затронуть и в подкасте. Оправдывая цензуру, ее часто пытаются отождествить с "культурой отмены". Однако в действительности речь идет о прямо противоположных процессах. В одном случае можно рассуждать про волеизъявление гражданского общества, которое своими усилями добивается того, чтобы неэтичные и аморальные действия влиятельных людей, десятилетиями нормализовавшиеся в публичном дискурсе, наконец открыто назывались неэтичными и аморальными. При этом их противоречие правовым нормам часто не является определяющим. Собственно, именно поэтому активироваться и приходится обществу: оно апеллирует к институту репутации, к нормам не только права, но и морали, к универсальным нравственным и гуманистическим установкам.

Итогом такой деятельности далеко не обязательно становится юридическое преследование. Актеру могут перестать предлагать роли, а писателю – контракты на книги, потому что студии и издательства считают репутационные риски для себя значительнее возможности посотрудничать с конкретным человеком. Ориентируются они при этом вообще не на позицию властей, а на то, чего требуют от них зрители и читатели. При этом речь почти никогда не идет о полном исключении такого человека из публичного пространства. Яркий пример – Дж.К. Роулинг, которую сторонники часто называют жертвой "культуры отмены", но которая при этом по-прежнему имеет многомиллионную аудиторию. Ее книги продолжают издаваться, а Max и вовсе анонсировал масштабное переосмысление вселенной Гарри Поттера в формате сериала уже через много лет после того, как за Роулинг закрепилась репутация трансфобки. Конечно, институт репутации и социальные практики, которые иногда объединяют под ярлыком "культура отмены", далеко не идеальны, поскольку гражданское общество неоднородно и функционирует не в рамках строгого алгоритма. Но эти практики по крайней мере свидетельствуют о том, что такое общество существует.

Цензура же доказывает прямо противоположное – там, где она беспрепятственно приживается, гражданское общество либо полностью разгромлено, либо жестко подавляется. Люди не выбирают, что им смотреть или читать, какой точки зрения придерживаться по той или иной спорной ситуации, какой актер или писатель скомпрометировал себя настолько, что появление его имени на экране или на прилавке будет равнозначно моральному банкротству канала или книжного магазина. Власть настойчиво присваивает функцию универсального классификатора под предлогом защиты населения и тех ценностей, которые якобы никак не получится сохранить, если не задействовать всю мощь государственного аппарата. Раст Коул в первом сезоне "Настоящего детектива" уличал религию в лицемерии за то, что она заменяет человеку способность самостоятельно определять, что хорошо, а что плохо: главной мотивацией для верующего часто становится ожидание божественной награды, а требование следовать ритуалам и предписаниям избавляет от необходимости решать за себя и следовать принципам, не надеясь на покровительство свыше. Точно так же и с цензурой: чего стоят универсальные ценности, которые она якобы призвана защищать, если защитить их можно только путем запретов, ограничений, изъятий, маркировок и уголовных дел?

Подробнее об этом и о других свойствах цензуры, опять же, постарался порассуждать в подкасте «Юра, мы всё узнали!»