В Приморье разворачивается драматичная судебная история, в которой пересеклись уголовное преследование и неизлечимая болезнь. Речь идет об адвокате Виталии Береговском, которого задержали 01.04.2026 года и отправили в СИЗО (сейчас он под домашним арестом) и которому вменяют покушение на мошенничество (ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ). Однако сейчас суть дела — не столько в самой фабуле обвинения, это достойно отдельного внимания, а сколько в мере пресечения, которая, возможно, превратилась в инструмент давления, а не в реальный способ обеспечения правосудия.
Защита настаивает на смягчении меры пресечения — вместо домашнего ареста защита просит суд наложить на Береговского запрет на определённые действия, либо подписку о невыезде (более мягкая мера, позволяющая сохранить возможность двигательную активность, посещать врачей, без разрешения следователя или суда и вести необходимый для лечения образ жизни).
Краткая хронология событий:
01.04.2026 — Фрунзенский райсуд избрал Береговскому меру пресечения в виде заключения под стражу;
21.04.2026 — Приморский краевой суд изменил меру на домашний арест до 30.05.2026;
26.05.2026 — Фрунзенский райсуд продлил домашний арест до 30.07.2026;
15.07.2026 — Фрунзенский районный суд назначил дату предварительного слушания;
24.07.2026 — Фрунзенский районный суд на предварительном слушании вновь продлил домашний арест;
14.08.2026 — Приморский краевой суд отказал в удовлетворении апелляционной жалобы на постановления Фрунзенского районного суда от 15.07.2026 и 24.07.2026, при этом апелляция поправила некоторые огрехи первой инстанции, однако все оставила в силе.
В этом деле, как и во многих других уголовных делах, вопросов больше, чем ответов. Но в деле адвоката Береговского есть несколько фактов, на которые стоит обратить особое внимание. Разберём их по порядку.
⚖️ Подсудность рассмотрения дела — нарушение конституционного права
Дело для рассмотрения поступило во Фрунзенский районный суд. Однако инкриминируемое деяние было совершено на территории, относящейся к юрисдикции Советского районного суда г. Владивостока. Часть 1 статьи 32 УПК РФ и постановление Пленума ВС РФ от 19.12.2013 № 41 чётко говорят: дело должно рассматриваться строго по месту совершения преступления.
Но Фрунзенский суд не просто принял дело к производству — он провёл предварительное слушание и решил вопрос о мере пресечения, а это прямо противоречит ч. 1 ст. 49 Конституции РФ, согласно которой никто не может быть лишён права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьёй, к подсудности которых оно отнесено законом. Принятие дела к производству и его последующее рассмотрение — это не техническая ошибка и не формальность. Это фундаментальное нарушение, которое является основанием для отмены всех решений, принятых незаконным составом суда (п. 2 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ). Возникает резонный вопрос: почему судья вообще взялся за рассмотрение дела, которое подсудно совершенно другому суду, забывая про статью 227 УПК РФ, и вместо направления уголовного дела по подсудности назначил предварительное слушание? По сути это первоначальное нарушение повлекло за собой все последующее.
🏥 При избрании меры пресечения — игнорирование медицинских фактов
Береговский страдает болезнью Паркинсона — хроническим прогрессирующим нейродегенеративным заболеванием. Это установленный факт. Согласно современным клиническим рекомендациям, ежедневные физические нагрузки и прогулки для таких пациентов — не просто рекомендация, а обязательный элемент лечения. Социальная изоляция для них означает не просто дискомфорт, а прямой фактор ухудшения состояния.
При разрешении вопроса о мере пресечения защитником Береговского суду были представлены три медицинских документа:
— протокол медицинской консультации ДВФУ от 28.05.2026;
— протокол медицинского осмотра «ПримКлиника» от 17.06.2026;
— письменные разъяснения доктора медицинских наук, врача-невролога;
Со слов Защитника Береговского - Шпалова А.В:
Из разъяснений доктора следует, что за период нахождения под стражей и домашним арестом состояние пациента резко ухудшилось. Врач подчёркивает, что длительное ограничение подвижности и социальная изоляция у таких пациентов ведут к:
— усилению гипокинезии и мышечной ригидности;
— ускоренному снижению двигательных функций
— ухудшению когнитивных функций;
— развитию или усугублению депрессивных и тревожных расстройств;
— снижению способности к самообслуживанию вплоть до полной зависимости.
Специалист прямо указывает: при сохранении прежних условий существует высокий риск дальнейшего ухудшения состояния вплоть до необратимых последствий и стойкой утраты двигательных функций.
Несмотря на позицию защиты, суд в постановлении от 24.07.2026 ограничился формальной фразой о том, что основания для домашнего ареста не изменились. Почему суд не дал оценки тому, что обвиняемый не создавал препятствий следствию, не скрывался и имеет тяжёлое заболевание, требующее активного образа жизни остается загадкой. Медицинские документы остались, по сути, без должного внимания.
❓ Несостыковка в квалификации преступления
Отдельного внимания заслуживает ещё один странный момент. Фрунзенский районный суд в своём постановлении указал, что основания для домашнего ареста сохраняются, поскольку Береговский обвиняется в «умышленном особо тяжком преступлении против государственной власти».
Но вот тут — явная грубая подмена понятий. Согласно обвинительного заключения Береговскому вменяется ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ — покушение на мошенничество, то есть преступление против собственности, а не против государственной власти. Апелляционная инстанция конечно дала оценку деянию и переквалифицировало на тяжкое исключив особо тяжкое из мотивированного решения, но не сочла это как изменение обстоятельств и не изменила меру пресечение на более мягкую. Почему судья первой инстанции в своём решении говорит о преступлении против государственной власти и ошибается в категории тяжести? Что это, банальная невнимательность или осознанное искажение фактических обстоятельств для ужесточения позиции для меня это остаётся большим вопросом.
❗️ Итоговые вопросы, на которые пока нет ответов:
Почему судья превысил полномочия, рассмотрев дело, подсудное другому суду, и провёл по нему предварительное слушание?
Почему судья не оценил или явно недостаточно оценил медицинские документы, прямо подтверждающие, что домашний арест критически негативно сказывается на здоровье человека и ведёт к необратимым последствиям?
Почему суд проигнорировал тот факт, что обвиняемый не создавал препятствий следствию, имел постоянное место жительства и не пытался скрыться?
Почему суд сослался на квалификацию преступления, которая не соответствует действительности (назвав его особо тяжким и против госвласти), хотя в обвинительном заключении чётко указана статья о мошенничестве?
Что будет дальше — будем внимательно следить за развитием событий. Хоть канал сейчас и не дает оценку самому составу уголовного дела, история адвоката Береговского — это не просто рядовое уголовное дело, а серьёзный тест для нашей судебной системы на гуманность, законность и беспристрастность.