Мировое сельское хозяйство умеет наращивать урожайность, но быстро создать новую плодородную землю оно не может. По данным ФАО, с 2001 по 2024 год площадь пашни и многолетних культур выросла примерно на 92 миллиона гектаров, а общая площадь сельхозземель сократилась. Новые поля появляются на месте лесов. Но параллельно почва на других участках теряет качество из-за эрозии, засоления и истощения.

Эту картину нужно иметь в голове, глядя на де-факто блокаду черноморской зерновой логистики. Россия и Украина входят в число крупнейших поставщиков пшеницы на мировой рынок. ФАО уже снизила прогноз мировой торговли зерном из-за ограничений в Черном море и нехватки альтернативных перевозочных мощностей. И черноморский зерновой кризис сегодня бьет по мировой экономике не хуже нефтяного шока. Просто мировые СМИ предпочитают этого не замечать.

Но в отличие от широко диверсифицированного рынка нефти, рынок растениеводства сильно специализирован и раздроблен. Фермер выбирает культуру заранее: закупает семена и удобрения, готовит почву, технику и деньги. Осенью закладывается основа урожая 2027 года. На Украине озимая пшеница традиционно занимает подавляющую часть пшеничных площадей — до 95%. И время для посева озимых заканчивается прямо сейчас. Потерянный сезон нельзя будет вернуть весной одним решением.

Ормуз бьет по топливу, удобрениям и фрахту. Черное море — по доставке уже выращенного зерна и стимулам выращивать следующее. Вместе эти удары способны пройти через всю продовольственную цепочку. То есть мировой продовольственный кризис всего 2027 года закладывается прямо сейчас в блокаде причерноморских портов. Для России он выльется всего лишь в потерянную экспортную выручку, тогда как для стран-импортеров зерна — в резкий рост цен на еду, а местами (например, в странах Африки южнее Сахары) и в реальный голод — с потенциалом миллионов потерянных жизней.