Какие преимущества даёт грамотность в эпоху постграмотности?

Мы привыкли думать, что чтение и письмо — это базовые навыки, которые останутся с нами навсегда. Но всё больше людей взаимодействуют с компьютером только при помощи голоса и видео, не умея при этом читать и писать. За голосовыми интерфейсами, за “диктовкой вместо письма” и “прослушиванием вместо чтения” — будущее миллиардов людей.

Но важно помнить — грамотность меняет саму структуру мышления.

Канадский исследователь Дэвид Олсон в книге The World on Paper показал: именно письменность научила нас вообще осознать, что мы говорим. До появления письма и его анализа не было понятий “предложение”, “цитата”, “орфография”. Только с письмом возникла возможность говорить о языке — замечать структуру, различать «что сказано» и «что имеется в виду», формулировать логические связки, а не просто плыть в потоке речи.

Письмо делает язык видимым. (Не перестаю цитировать Марию Морину: позволяет выносить мысли из пространства за глазами в пространство перед глазами).

Письмо превращает звучащее в объект, придает ему форму. Слова становятся чем-то, что можно переставить, перечитать, проанализировать. Перевести на другой язык, рефреймить, подобрать синонимы и антонимы.

Это создаёт навык абстракции, необходимый для логики, науки, программирования и стратегического мышления. Именно поэтому даже в эпоху аудио и видео побеждают те, кто может писать: их мышление выстроено.

Парадокс в том, что в мире без клавиатур и книг выигрывают те, кто с ними вырос. (Ну, пока не умрут все как минимум. Дальше уже будет соревнование постграмотных.)

Постграмотность — это не отсутствие грамотности. Это её (частичная) автоматизация.

Человек, научившийся мыслить через текст, диктует тоже иначе: формулирует быстрее, чище, точнее. Он умеет «править» в уме, просчитывать наперед (привет, немецкий язык, обожаю тебя!).

Он замечает двусмысленности, задаёт уточняющие вопросы, формирует запрос так, чтобы ИИ его понял.

Грамотность — это не только буквы. Это структура мышления, которая остаётся с нами, даже если мы больше не печатаем или не пишем ручкой (хотя я вот намерен продолжать, пойду за своим пером)