tonycosrl [ Храм Иньцзянь ]: “[2] А чуть дальше раздался судорожный вдох Ши Цинсюаня и ровный рокот…”

[2]
А чуть дальше раздался судорожный вдох Ши Цинсюаня и ровный рокот Хэ Сюаня
- не дергайся.. если потеряешься в этом тумане, я не стану тебя искать
- ты... ты всё равно держишь меня за руку, Мин Сюн, — тихо, без привычного веселья, ответил Цинсюань
Туман вокруг шестерки вспыхнул мягким светом. Воздух стал настолько плотным и сладким, что каждый вдох отзывался странным, непривычным теплом внизу живота и ускоренным стуком сердца
Хуа Чэн слегка наклонился к уху Се Ляня, его дыхание обжгло кожу принца
- гэгэ... кажется, этот туман уже начал действовать, он совсем не опасен для жизни, но он... очень нетерпелив
Туман вокруг Фэн Синя и Му Цина сгустился настолько, что перламутровое свечение превратилось в плотный кокон. Сладкий, пьянящий аромат персиков и горячего воска въелся в легкие, заставляя кровь приливать к щекам, а сердце стучать в каком-то рваном, суматошном ритме
- я сказал отвали от меня! — Му Цин дернул рукой, пытаясь вырвать ткань своего шелкового рукава из пальцев Фэн Синя, но тот лишь сжал хватку еще сильнее
- заткнись и не дергайся! — рявкнул Фэн Синь, хотя его собственный голос звучал непривычно хрипло
- ты видишь хоть что-нибудь? нет! если мы разделимся, этот демонический туман нас сожрет!
- я генерал Сюаньчжэнь, а не беспомощный ребенок, чтобы ты держал меня за ручку! — Му Цин резко развернулся к нему
Его глаза в розовом полумраке тумана блестели слишком ярко, а на скулах пылал непривычный румянец. Он попытался оттолкнуть Фэн Синя ладонью в грудь, но вместо того чтобы отшагнуть, тот вдруг сделал шаг вперед. Расстояние между ними сократилось до недопустимого минимума
Му Цин замер. Он хотел сказать очередную насмешку, но слова застряли в горле
Туман вокруг них вздохнул, и волна странного тепла прокатилась по телу. Му Цин ощутил, как тяжелеют веки, а мысли путаются. Каждый вдох давался с трудом, не от нехватки воздуха, а от того, как близко стоял Фэн Синь. От него веяло жарким теплом, запахом кожаных ремней, оружейного масла и чего-то очень родного, из глубокого, почти забытого прошлого
- ты... чего так уставился? — без прежней агрессии пробормотал Фэн Синь
Их взгляды пересеклись. Фэн Синь смотрел не с привычным раздражением, а с каким-то ошеломленным и диким замешательством. Туман Искренности не просто туманил разум, он сдирал внутренние защитные барьеры, как старую сухую краску
Фэн Синь вдруг до боли в груди осознал, насколько тонкими кажутся плечи Му Цина под слоями генеральских одежд, насколько сухи и бледны его губы, которые сейчас слегка дрожали, и как сильно Фэн Синю... хочется перестать с ним воевать.. навсегда перестать
- у тебя... туман на волосах, — выдохнул Фэн Синь
Его свободная рука, не слушаясь приказов разума, поднялась сама собой. Пальцы, огрубевшие от тетивы и меча, осторожно касались виска Му Цина, заправляя прядь темных волос за ухо. Касание подушечек пальцев к горячей коже отозвалось у обоих разрядом молнии
Му Цин вздрогнул, по логике вещей, он должен был переломать Фэн Синю пальцы или пустить в ход гибкий меч, но тело не слушалось.. Рука Му Цина, все еще упиравшаяся в доспех Фэн Синя, вместо того чтобы толкнуть, сжала прочную ткань на его груди, пальцы вцепились в металл и кожу
- Фэн Синь... — шепотом произнес Му Цин
Его голос прозвучал настолько мягко и беззащитно, что у Фэн Синя перехватило дыхание
- что это за... дрянь? почему ты...
- я не знаю, — выдохнул Фэн Синь, наклоняясь еще ближе
Его лба почти касался лоб Му Цина
- я ничего не понимаю, но я... я не хочу тебя отпускать
- ты всегда был идиотом, — без злобы произнес Му Цин, прикрывая глаза
Он не отстранился, а напротив, его голова бессознательно наклонилась вперед, уткнувшись лбом в плечо Фэн Синя, будто он искал опору в единственном человеке, которому привык не доверять и которому на самом деле вверял свою жизнь сотни лет подряд
Фэн Синь обнял его. Сначала неуверенно, а затем крепко, притягивая к себе за талию и уткнувшись носом в шею Му Цина, чувствуя, как тот судорожно и часто дышит
Сладкий туман закружился вокруг них с удвоенной силой, защищая эту тихую и накопившуюся за вечность нежность от чужих глаз