┈ ୧ ┈ ꩜ ┈ ┈ ୧ ༄ ੭ ┈ ┈ ꩜ ┈ ੭ ┈
Темно-красный закат заливал кабинет Осаму Дазая, будто кто-то расплескал по небу бутыль дешевого вина. Полосы света пробивались сквозь тяжелые шторы, падали на ковер, на котором Чуя Накахара стоял на коленях, сжимая в руках окровавленный нож. Его голубые глаза, яркие, как ядовитые листья, не отрывались от Дазая, а тот лишь улыбался, развалившись в кресле, будто наблюдал за особенно забавным спектаклем.
— Ну и что теперь будешь делать, Чуя? — голос его был сладким, как сироп, но с примесью чего-то гнилого.
Накахара не отвечал. Его пальцы сжимали рукоять крепче, суставы белели. Вокруг них — в этом кабинете, пропитанном запахом дорогого табака и металла, — все было выдержано в кроваво-изумрудной гамме: темное дерево, бархатные занавеси, даже перстень на пальце Дазаи, который он так любил крутить, глядя, как Чуя корчится от его слов.
— Ты же знаешь, что я тебя не отпущу.
И правда. Чуя мог убить десяток людей за вечер, мог снести целый район в пыль, но перед Дазаем он всегда был беспомощен. Как собака, которая рычит, но все равно лижет руку, бьющую ее.
Он поднялся, шагнул вперед. Нож дрожал в его руке.
— Почему ты всегда так играешь со мной? — голос Чуи звучал хрипло, будто он подавился собственным бешенством.
Дазай рассмеялся, откинув голову. Его шея обнажилась — бледная, тонкая, обмотанная бинтами, с едва заметным пульсом.
— А разве это не прекрасно? — он потянулся, провел пальцем по лезвию, оставив на нем алую полосу. — Ты ненавидишь меня так же сильно, как любишь. И я... я обожаю это.
Чуя вздрогнул. Его дыхание участилось, зрачки расширились. Нож упал на ковер с глухим стуком.
Они всегда заканчивали вот так — в сплетении рук, в смешении красного и зеленого, в этом удушающем танце, где нельзя понять, где заканчивается ненависть и начинается любовь.
Нож лежал между ними, как невысказанная угроза, как последняя граница, которую Чуя так и не смог переступить. Дазай медленно поднялся с кресла, его тень накрыла Накахару, будто тяжелый бархатный плащ. Он наклонился, подхватил лезвие пальцами и поднес к губам Чуи, оставляя на них алый отпечаток.
— Ты всегда останавливаешься на полпути, — прошептал он, и его дыхание пахло дорогим коньяком и чем-то горьким, как цианид. — Почему?
Чуя замер. Его сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из клетки ребер. Он ненавидел этот голос, ненавидел эти губы, которые так легко лгали, ненавидел себя за то, что все равно слушал.
— Ты знаешь почему.
Дазай рассмеялся — тихо, почти нежно, как будто перед ним не разъяренный убийца, а капризный ребенок.
— Ах, да. Потому что если ты действительно убьешь меня, то игра закончится.
Он провел пальцем по щеке Чуи, оставляя за собой липкий след крови.
— А ты не хочешь, чтобы она заканчивалась.
Город за окном дышал огнями — красными, как свежие раны, зелеными, как яд. Где-то внизу слышались выстрелы, крики, но здесь, в этой комнате, время будто остановилось.
Чуя схватил Дазая за запястье, сжал так, что кости могли треснуть.
— Я мог бы.
— Но не сделаешь.
Их лица были так близко, что Чуя видел свое отражение в черных глазах Дазая — искаженное, безумное, прекрасное.
Он знал, что это болезнь. Что их любовь — это гниющая рана, которая никогда не заживет.
Но когда Дазай наклонился и прижался губами к его шее, Чуя не оттолкнул его.
А за окном горел все тот же кроваво-зеленый свет, и город, как всегда, принадлежал только им.
╰┉┉┅┄┄┈•.¸¸.✯*´¨*•.¸¸.✯*•
#Зᥲρᥙᥴ᧐ʙκᥲ
#𝐒𝐨𝐮𝐤𝐨𝐤𝐮
#Иʙᥱнᴛ