ещё один день в Гатчине
«Отель “Онегин”» (И. Евтеева): куклы переиграли людей, а А.С. Пушкин - всех
На четверть русский режиссёр с говорящим сибирским котом приезжают в волшебный отель, которым владеет оперная дива Любовь Казарновская, несложившаяся любовь режиссёра. Он собирается экранизировать то ли роман, то ли оперу «Евгений Онегин», и в отеле должны помочь понять, как это сделать.
Происходящее обозначено как комедия дель-арте, игра масок. Но в дель-арте каждая маска остро-характерная, узнаваемая. Жители отеля вялые, скованные, словно впервые видят камеру. Как-то глубоко безличны. Да, пушистый кот превращается в С. Бызгу, который азартно кокетничает со зрителями, но кот сибирский очевидно симпатичнее, а шутки и гримасы сильно площе острот и едкостей, которыми сам Пушкин снабдил роман. Только Любовь Казарновская с низким голосом, осанкой и классическими взглядами совершенно бесподобна.
Концептуальная рамка кажется излишней. Её условность скрадывает современность, здесь нет разговора об актуальном, об Онегине сегодня. Банальность исключает глубину трактовки. Никакого нового прочтения. Никакого прочтения в принципе. Только дуэльные пистолеты заменили водкой (в чем модно увидеть наивный призыв к миру). Герои скачут от загадки к загадке, от эпизода к эпизоду без лишних усилий на выводы.
Но вот сами эпизоды - большая радость. Сделанные разными аниматорами кусочки романа - бал, сон, петербургское начало - как черновики возможных экранизаций, со своим настроением, характером, замыслом. Словом, текст Пушкина и музыка Чайковского ждут перенесения на экран, а не переиначивания.
«Ганди молчал по субботам» (Ю. Зайцев), по словам второго режиссёра, нравится зрителям совсем молодым или поколению постарше. Ради этих сведений показ задержали на 20 минут - представляющие опаздывали. Потом показали видеообращение мужчины, который забыл представиться: снимали долго и трудно, и я так люблю Петербург, замечательно, что фильм показывают в Гатчине. Всё это ломало план успеть на сербский док сразу по окончании, так что шансов полюбить этот фильм у меня было мало с самого начала.
Подросток, переживая из-за развода родителей, знакомится с бездомной и берёт над ней шефство.
Истории о бездушной тупости богатых и безусловном благородстве лишённых всего часто вызывают сомнения. Эта тоже вызывает. Тем более, бездомные чистенькие, с лихими стрижками и в белом-белом платьишке. Но так то трогательно изредка.
В первой части фильма режиссёр активно использует ютуб-стиль: анимацию со стикерами, картинками, надписями, глазами-крестиками, стоп-кадрами и репликами-мыслями в камеру. Бодро, модно (да?), мелькает. Когда история переходит к «серьёзным вещам» эти приёмы исчезают, стиль ломается. Теперь по-взрослому, то есть в лоб. Взросление героя? Или опасение режиссёра, что этот модный язык не вытянет кульминацию, не позволит сопереживать, промелькнёт? Мне вот чувствуется, что автор спасовал. А ещё подвёл или наоборот талант Марка Эйдельштейна (в главной роли). В нём столько качественного подросткового бунта, бессмысленного, закаляющего, поглощающего социальное. Что угодно могло быть вместо бездомной, это пустая фигура, предлог. Он мог бы пойти в семинарию или в горы. Эйдельштейн слишком живой, чтобы говорить строго по теме. Потому в финале его пришлось выпотрошить, как делал со своими героями Стендаль, лишить перспективы, раскаять.
Но, главное, всё почти хорошо закончилось. Будет повод, поддержите отечественного производителя. Не представившийся мужчина и опоздавшие спикеры очень просили.
Тем более, я почти успела на док о сербском и боснийском писателе и поэте Джуро Дамьяновиче «Туман в руках» (М. Маяр). Описание обещало образное, «лиричное» решение, а в основном очень пожилые мужчины говорили, какой замечательный писатель был, плохо, что много пил, но зато писал хорошо, но пил, конечно, много. Иногда они говорили, а на экране были пейзажи, но нужно было читать очевидно сгенерированные субтитры, и поля, и заросли, и деревушки, и хроника Белграда 70-х скользила фоном. Вот бы кто-нибудь помолчал, чтобы распробовать сказанное.
