«Это не моя вина». Он вбивал себе эту фразу в голову, как молитву, хотя не верил ни единому слову.
В моменты расслабления он забывался, начинал искать его в толпе — неважно где, будь то просто прогулка по пляжу или посиделки у костра. Всегда.
Вечер. Ночное небо кажется глубоким, но оно было просто тёмным. Костёр тихо потрескивал, обогревая, и чувствовался лёгкий, горький запах дыма. Жители «Тихой гавани» не замечали этого запаха. Все сидели вдоль огня на брёвнах и громко, практически оглушительно разговаривали: кто-то спорил, кто-то шутил, кто-то пытался перекричать всех. Томас тоже шутил, общался.
Стоило ему забыть обо всём, как его взгляд тотчас же соскальзывал с собеседника и интуитивно искал копну светлых и коротких волос. Он не считал время, он не знал, сколько это продолжалось: может, час, может, пять минут. После настигало тягучее, больное осознание того, что его больше нет, его не стало ещё там, на руинах последнего города.
За осознанием шли воспоминания: тёмные и бездонные глаза, похожие на ямы. Вены, в которых текла тёмная, мол, мазут, кровь. Гарью пробивало лёгкие. Запах запёкшейся крови. Его тихий шёпот.
Потом приходило отчаянное желание остаться там, вместе с ним, и обнимать его бездыханное тело — всё же лучше, чем то, что он чувствует сейчас. И самое последнее, что заканчивало этот бесконечный круг, — мысль: «Я мог успеть».
Чаще всего кто-то замечал, что Томас перестал отвечать, а лицо выглядело нечитаемым. Тогда собеседник тряс его за плечо, говорил имя.
Кого он пытался переубедить? Никого, кроме самого себя, но именно он был единственным, кто в это не верил.
#тейк #зарисовка | @tmrcf_bot