Стёкла нового патрульного
протирает чёрной ветошью,
а сама из Долгопрудного,
чуть подправленного ретушью.
Но дитя её пристроено,
и пальто её на вешалке.
И уже на постороннего
не глядит глазами беженки.
Только лестница-чудесница,
не ущелье и не улица,
мелкой сволочью беснуется
и никак не перебесится.
Поперёк себя расшатана
злая цепкость бестелесная.
И теперь без провожатого
ей нельзя, она не местная.
Спит одна в холодной комнате,
чёрной ветошью замотана.
Никогда её не вспомните,
не увидите. Но вот она –
на ближайшем повороте вы
на неё глаза не подняли.
Это я стихи о родине.
Это если вы не поняли.

(c) Михаил Айзенберг