Ты моргнул – и комната другая:
дождь пошёл – внутри, а не снаружи.
Ванна набирается до края.
Слышно огнестрельное оружие.
И кругами на воде, нечётко
детство проступает. И опять
настоящим пистолет-трещотка
станет, если вздумаешь стрелять.

Мишке надоело притворяться
неживым. Сломалась пирамидка.
У солдатиков глаза искрятся.
(У тебя последняя попытка
к бегству: на курок положен палец,
«тра-та-та» – и остановлен страх.)
Кубики рассыпались. Остались
мячики кровавые в глазах.

В зеркале сгущается пространство –
и летит, мелькая, как в воронку,
мир игрушек, жуткая пластмасса.
Всё исчезло. Чем играть ребёнку?
«Мама!» – говорит твоя невеста –
кукла. И качает головой.
Кто сказал, что ей неинтересно
было бы теперь играть тобой?

Обнялись, стащил с неё обноски –
как в теплице детства, чёрной розой
стыд и ужас распустились в мозге.
Ничего. Моргнёшь – и станешь взрослый.
Кто тут настоящий? Кто – игрушка?
Комната сужается. В просвет
зазеркальный старая подружка
тянет мне оживший пистолет.

(с) Алексей Черников