#АмерикаДоКолумба Так, я ни о чем больше думать не могу после очередной прочитанной истории про индейцев.
То есть я помнила, конечно же, помнила, что у Эрнана Кортеса во время завоевания Мексики была прекрасная наложница-переводчица индеанка, донья Марина, она же Малинче (толмач), она же Малиналли. Она была красотка и на взгляд испанцев, и на взгляд индейцев, и досталась Кортесу вроде бы в подарок вместе с другими женщинами. Оказалось, в мексиканских реалиях она даже породила слово Malinchismo – используется для описания нескрепных мексиканцев, которые наплевали на родные ценности и любят только иностранное.
*вообще насчет La Malinche современные мексиканцы не договорились:
• то ли она была предательницей, то ли матерью мексиканского народа.
• то ли ненавидела и осознанно и планомерно уничтожала ацтеков, то ли без нее бы вообще Конкиста захлебнулась (а то ли вообще никакого особого значения не имела).
• то ли смягчала жестокие порывы Кортеса, то ли придавала ему в глазах индейцев огого какой статус через союз с высокородной практически принцессой, то ли сама без него организовывала соплеменникам много всего интересного и неприятного.
• … и даже она ли эта городская легенда, La Llorona, - плачущая женщина, скорбящая по своим детям.
Короче, годится и для того, чтоб выступать символом того, что мексиканская культура родилась как результат изнасилования и принуждения, и как феминистское знамя. И звездолет в ее честь тоже назвать можно (в Стартреке).
Но, как оказалось, я просмотрела ту часть сюжета, которая теперь меня просто обратила в выброшенную на берег рыбу: под впечатлением я открываю рот, закрываю рот, и снова открываю.
Учил Малиналли испанскому дон Херонимо д’Агилар. Примерно за 8 лет до того он со товарищи-недотепы невнятно плыли из Панамы, и везли долговые документы и деньги золотом. В результате кораблекрушения у американских берегов спаслось около 20 испанцев, включая двух теток. Оказавшись в лодке без руля и без ветрил, они решили, что им надо не то на Кубу, не то на Ямайку, мотались по морю две недели, потерялись и попали к майя. Майя оперативненько взяли их в плен, несколько человек сразу принесли в жертву и вроде даже ритуально сожрали, - но остальные выглядели жалостно, и майя решили их сначала откормить, а потом приносить в жертву (надеемся, все-таки не ради того, чтоб съесть кусочек пожирнее, а чтоб перед богами не стыдно было за жертв-оборванцев; но вообще тут много, конечно, вопросиков к тем майя, которые возмущались фильмом Мела Гибсона, мол, нет-нет, что вы, не так мы приносили жертвы, не так). В конце концов испанцев доконали болезни и плен, тетки померли с горя, и в живых осталось двое: наш Херонимо и его друг Гонсало Герреро. Они выбрались из плетеных клеток и удрали к другим майя, менее воинственным. Одного (Херонимо) через 8 лет освободил Эрнан Кортес, тот со слезами упал ему на грудь и вернулся в лоно цивилизации, хотя местами уже заговаривался и языки путал, вставляя индейские слова (как раз он учил испанскому донью Марину). А второй, Гонсало, открыл в себе майя, сделал татухи, проколол уши и нос, женился на дочери местного вождя, нашлепал с ней детей, до кучи обучил индейцев искусству тогдашней европейской войны - и они под его руководством пребойко мочили конкистадоров еще пару десятков лет, пока почти 70-летний Герреро не пал в бою, нагой, покрытый татуировками.
Вот придумай такое – распнут же за неправдоподобие?
* теперь очень хочется фильм про Гонсало и Херонимо в духе «Молчания». Осталась сущая мелочь - убедить Скорсезе.
