На этой неделе я читала два очередных тома Песочного человека Геймана - и дочитывала цветаевскую "Федру".

С "Федрой" получилось как будто само собой, я за сезон второй раз посмотрела виктюковскую постановку, и не выдержала, полезла перечитывать. Так что да, #НемножкоТеатр.

С этой её пьесой я провела когда-то нереальное количество детских часов, а последний раз перечитывала уже дамой пост-бальзаковского возраста, умирая от безответной любви. Абсолютно логично, поскольку в мифе жена афинского царя Тезея как раз умирала от неразделенной любви к своему пасынку Ипполиту, но он был убеждённый древнегреческий девственник-асексуал с высокими моральными принципами и отвращением к адюльтеру вообще и заскокам папиной жены в частности. Когда он её отверг, она обвинила его в насилии и покончила с собой, а отец проклял сына. Проклятие сбылось, Ипполит погиб, разбившись на колеснице... короче, что называется, все умерли.

Если посмотреть на миф чуть шире, что Цветаева и сделала, то вылезет факт, что Тезею хронически не везло с жёнами. Первая, критская принцесса Ариадна, помогла ему победить чудовищного Минотавра, собственного брата, но семейная жизнь не задалась: на Ариадну предъявил божественные права Дионис, и Тезей остался соломенным вдовцом. Вторая жена, царица амазонок, то ли Ипполита, то ли Антиопа, успела даже родить Тезею сына (чтоб потом было кого проклясть), но почти сразу пала в битве. Третья, критская принцесса Федра, ариаднина сестра, как мы уже видели, сбрендила от желания изменить мужу, и Тезей снова остался без жены... но он был мужик деятельный и ещё пытался похитить то Персефону из подземного царства, то Прекрасную Елену, что тоже ничем хорошим не кончилось. Про это, хм, Цветаева уже не пишет, но про её Тезея это как раз очень убедительно - в конце он по-деловому сообщает, что во всём виновато божественное вмешательство, "нет виновного, все невинные", и распоряжается похоронить незадачливую парочку рядом.

И зачем бы это читать?

Ну, во-первых, это изумительный поэтический язык, где Цветаева проделывает такой, - не знаю, достаточно ли уважительно это звучит, - но фокус: длинные слова она топит в изобилии односложных, за счёт чего разбивает их на слоги и заставляет читателя слышать каждый из этих слогов отдельно. Я имею в виду, что в бесконечных "сук был, звук был", "то ли, ты ли", " уст сласть" читатель потрясенно обнаруживает, что уже читает вос-сла-вим, а-ма-зон-ки-на, же-но-не-на-вист-ник, ца-ри-ца и так далее, и получается фантастическая, чеканная музыка стиха. И, - не в обиду никаким театрам, - Цветаеву, мне кажется, читать офигически интереснее, чем слушать.

Во-вторых (вот за этим, каюсь, я и перечитывала, когда была влюблена) - когда няня обещает Федре, что всё получится, что непутёвый Ипполит отречется от своих высокоморальных глупостей, поймёт своё счастье и закрутит с Федрой ого-го какой роман - этот текст прямо-таки бальзам на душу любой несчастной влюбленной дурёхи. Эх, тётки, это и про нашу ответственность, не повторяйте влюблённым дурочкам-подружкам ничего такого, пусть сами у Цветаевой читают, если уж. Няня говорит именно то, что мы в этот момент все хотим слышать( потом, конечно, раскаивается, потому что Ипполит явный дундук и бестолочь, но поздно уже.

*Виктюк, кстати, сделал в своей постановке Ипполита именно таким, - и всем, кроме бедняги Федры, сразу понятно, что этот для романа не годится: у него медный лоб и полное непонимание происходящего.

В-третьих, 15 февраля, в день несчастной любви, было бы честно вспоминать не только утонувшую Офелию, но и повесившуюся от любви Федру, - а 31 августа и саму повесившуюся Цветаеву( Страшная штука эта ваша любовь, страшная штука поэзия, страшная штука жизнь(

*кхм, тем, кому хочется не столько поэзии и трагедии, сколько мифа в прозе, в виде романа, но с тем же сюжетом - не устаю рекомендовать шедеврального "Тезея" Мэри Рено.