И НЕ роботы

Паоло Бачигалупи, "Девочка-флейта". После сумасшедшей совершенно «Наволы» стало ужасно интересно, что ж это за Бачигалупи такой прекрасный до сих пор у меня не нанесен на книжную карту, а тут как раз какой-то из реддитовских читателей написал, что влюбился в автора после этого рассказа. И вот она, «Девочка-флейта», которая вполне перекликается с «Наволой» в тех нотах, которые складываются в тему аристократии и богатства… и разрушения чужих жизней. Очень красивая, и как раз пример того, что в рассказ можно уложить целый огромный мир.

Хулио Кортасар, "Цефалея". С точки зрения событий – ну его нахрен, такой апокалипсис, с головной болью, манкуспиями, смертью от голода и немножечко таким открытым вопросом, сколько нас всего и кто мы вообще такие. Я так не хочу((
А с точки зрения того, как написано – как всегда у Кортасара, безукоризненно.

Хулио Кортасар, "Цирцея". Кортасаровский ответ «Волшебному безобразию» Грина. Посмотришь вот так на отношения мужским взглядом – чем мы пленительней, женщины, тем страшнее тот Огромный Смертельный Секрет, который мы прячем. Этому я, знаете ли, всегда радуюсь, потому что мой женский взгляд проще, «поматросил и бросил». Написано, конечно, тоже идеально)

Генри Каттнер, Кэтрин Мур, "Лучшее время года" – безумно люблю этот рассказ с щемящим ощущением надвигающейся катастрофы. Загадочные, чужие, красивые идеальной красотой люди (или все-таки не люди?), с их то пленительной, то тошнотворной едой, с изумительной музыкой, странными гаджетами, - и вдруг понимаешь, что ты для них обезьянка.

Макьюэн, "Мой фиолетовый надушенный роман" – вау, здравствуй, брат «Йеллоуфейса» (там отношения между 2-мя писателями-друзьями, и вы уже понимаете, конечно, что тот самый роман, эммм, был один на двоих, но в остальном ситуация пошла по ооооочень неожиданному пути). И то, что обе книги, и у Ребекки Куанг, и у Макьюэна, потребовали в названиях обозначения цвета (пусть и по разным причинам) – невероятно трогательно.

#СпискиСписки