Из тех дюжин дам и девиц, которых он походя убедил в своём очаровании, и которым намекал на возможность искренней и счастливой взаимной любви, особенно не повезло тем, которые позволили себе серьёзно поверить в эти прекрасные перспективы. Неважно, какую границу они перешли, физическую или эмоциональную: как только тётки либо уже всё отдали, либо были на отдачу этого всего готовы, Чехов резко менял стилистику переписки, и
* как мы понимаем, Ольга Книппер в этот паттерн не попала.
** некоторые дамы кружили в этом странном танце с Чеховым годами, то гоняясь за ним, то уклоняясь.
*** при этом Антон всю жизнь неутомимо ходил по борделям, и из того самого духовно очистительного путешествия на Сахалин строчил письма, с восторгом описывая японку и индусок, а из Ниццы, где приходил в себя со страшным кровохарканьем - то одну, то другую француженку.
**** с одной стороны, крайне убедительно и концептуально наставлял брата, что с женой, с женщиной надо вести себя уважительно, ни ругани, ни расхристанного вида при ней... с другой, несколько лет спустя жаловался (если не ошибаюсь, тому же брату), что не может больше заставить себя спать с женщиной, если на ней не шёлковая сорочка. И при этом при всём активно пользовался (поскольку Гоблин-Пучков ещё не ввёл в обиход слово "трахаться") незабываемым, ёлки, словом "тараканить". О том же процессе.
Ну ë моё, Антон Павлович, голуба вы моя!
#ЖизньЧехова