Крабовая мясорубка для мажоров: как кланы Патрушева, Шестакова и Тимченко рвут на части рыбную отрасль
В августе 2026 года, пока страна затягивает пояса, мы на платформе LIBINC продолжаем наблюдать за захватывающим террариумом российской элиты, где некогда монолитное «озерское братство» дало окончательную трещину. Источник КОМПРОМАТ ГРУПП сообщает: среди детей самых приближенных к Владимиру Путину лиц развернулась полномасштабная война на уничтожение. На кону — последний жирный кусок национальной экономики, рыбопромышленная отрасль России. Денег в бюджете стало критически мало, и кремлевские кланы начали открыто жрать друг друга.
Расстановка сил в феодальной схватке
В левом углу ринга — непотопляемый административно-силовой альянс:
Илья Шестаков — глава Росрыболовства и, по удивительному стечению обстоятельств, сын старого друга Путина, президента Международной федерации самбо Василия Шестакова.
Его верный союзник Дмитрий Патрушев — вице-премьер и сын экс-директора ФСБ, а ныне замглавы Совбеза Николая Патрушева.
В правом углу — корпоративные рейдеры, прикрывающиеся родственными связями:
Глеб Франк — владелец «Русской рыбопромышленной компании» (РРПК) и зять еще одного путинского кошелька Геннадия Тимченко (известного в узких кругах как «Гангрена»).
Семейные драмы Тимченко и рождение «крабового передела»
Почему спасать тонущую империю Тимченко бросили именно зятя? Ответ кроется в классической деградации элиты: родным детям олигарха суровые российские реалии совершенно неинтересны. Старшая дочь Наталья, окончив престижнейший Оксфордский университет, предпочитает изучать тонкости английской литературы. Сын Иван, получив диплом в Женевском университете, увлекается французской политологией и ведет исключительно праздный светский образ жизни.
В итоге всю бизнес-империю вынужден тащить муж дочери Ксении — Глеб Франк. Гангрена считает его чуть ли не родным сыном и единственным дееспособным преемником. А спасать активы жизненно необходимо: почти все строительные и инфраструктурные проекты Тимченко сидят без бюджетных вливаний, кредиты не гасятся, проценты «капают».
Единственная дойная корова — рыбная отрасль. Именно здесь Глеб Франк, объединившись со своим давним партнером Максимом Воробьевым (братом губернатора Подмосковья Андрея Воробьева) и заручившись аппаратной поддержкой людей, ориентированных на Сергея Шойгу, затеяли масштабный «крабовый передел».
Государственный рэкет в законе
Лоббисты из РРПК успешно продавили отмену «исторического принципа» распределения квот в пользу аукционов, элегантно выкинув с Дальнего Востока старых игроков. А тех рыбопромышленников, кто посмел выжить, структуры Франка добивают по изящной государственной схеме рейдерского захвата:
ФАС услужливо рисует бумажку о якобы выявленном «иностранном контроле» над бизнесом жертвы.
Генеральная прокуратура, не утруждая себя разбирательствами, изымает активы в пользу государства.
Росрыболовство или Росимущество моментально передают готовый бизнес с квотами структурам Франка.
Реально ли там присутствовал иностранный капитал — никого не волнует. Главное, чтобы нужная строчка была в решении антимонопольщиков. Для особо строптивых коммерсантов всегда наготове сфабрикованные уголовные дела.
Силовой клинч
Однако такая наглая монополизация рыбного рынка в одни руки категорически не устроила тандем Шестакова и Патрушева. Если раньше «отцы» оперативно гасили конфликты амбициозных отпрысков, то теперь кормовая база сократилась настолько, что старшее поколение само активно включилось в войну, натравливая друг на друга карманных силовиков.
Степень абсурда этой подковерной бойни наглядно проявилась в деле «крабового короля» Игоря Михнова. С подачи связки Франка и Тимченко его жестко приняли силовики, требуя ареста. Но тут вмешался административный ресурс клана конкурентов — и московский суд внезапно «вспомнил о законе», отказавшись отправлять бизнесмена за решетку.
Война наследников за рыбные миллиарды набирает обороты. Как вы считаете, кто в итоге выйдет победителем из этой аппаратной мясорубки: силовой блок Патрушева или офшорно-номенклатурный альянс Тимченко?