📌 Showing posts older than #154 · Back to latest
Был обычный вечер субботы, и Цзяо Лин решила прибраться на одном из шкафов. Она протерла нижние полки, которые оказались довольно чистыми, за исключением нескольких фантиков от конфет, после принесла табуретку и приступила к верхним полкам. На них стояло несколько цветочных горшков и книг, поэтому она сняла все, что там было, и приступила к уборке. Чен Сяоши, от нечего делать, решил помочь подруге: полил цветы и протер книги от пыли, и они вместе составили все на место. В этот момент девушка заметила пыльный участок и полянулась за тряпкой, но нечаянно задела один из горшков. Снизу послышались крики Чена Сяоши и звук бьющейся керамики. На крик из соседней комнаты вышел Лу Гуан:
— Чего ты кричишь, как резаный?
Чен Сяоши поднялся с пола, огляделся и шоркнул рукой по болящему лбу. На руке оказалось пятнышко крови - на лбу была царапина. Он огляделся и спросил:
— Вы кто, и почему у меня лоб разодран?
Друзья посмотрели друг на друга и отошли: Лу Гуан взял телефон и позвонил в скорую, а Цзяо Лин пошла к холодильнику за холодом. Когда они вернулись, Чена Сяоши не было на месте, а дверь проявочной оказалась заперта изнутри. Цзяо Лин стучалась в дверь и звала друга, но в ответ слышалось только нытье:
— Я не знаю вас! Уйдите и оставте меня в покое. Я из-за вас пострадал.
Лу Гуан быстро осмотрел доступные комнаты, и не нашел телефон Сяоши, решив, что друг заперся с ним. Поэтому беловолосый попробовал позвонить, но звонок оказался моментально сброшен:
— Я вам сказал оставить меня в покое! Откуда у вас мой номер и что ещё за "Лу Гуан"?!
Цзяо Лин попробывала объяснить ситуацию другу через дверь, но судя по тому, как плохо они его слышали, Чен Сяоши тоже мало что услышал. Если вообще слушал.
Через пятнадцать минут Чен Сяоши вышел. Оказалось, что все это время он листал галерею и соцсети. Парень посчитал странным то, что он ничего не помнит, и решил, что так узнает хоть что-то. Сяоши очень удивило большое количество селфи с друзьями, но он был рад, что галерея не забита всяким мусором. В соцсетях он публековал те же фотки, которые были в галерее, но встретились и репосты со страницы Цзяо Лин и ещё кого-то. На странице девушки было больше личных фотографий, таких как фото еды, селфи с подругами или красивые виды на улице, поэтому Чен Сяоши мало что понял из еë аккаунта. Страница Лу Гуана оказалась почти пуста, были только пара фоток природы и еды. Дальше парень полез читать свои переписки. Иногда он натыкался на что-нибудь смешное или глупое, но сдерживался и не смеялся, но попадались и грустные сообщения. Цзяо Лин много ругалась, а в переписке с Лу Гуаном почти не было сообщений от самого беловолосого. Полазив ещё немного по телефону, он нашел пару игр и несколько бесполезных приложений.
После выхода он извинился за свое поведение, и в этот мемент в фотоателье зашли врач и пара медсестер:
— Добрый вечер. Прошу показать пострадавшего.
Цзяо Лин подскочила с дивана и потащила Чена Сяоши в сторону сотрудников. Он не сопротивлялся:
— Здравствуйте! Я протирала пыть на шкафу и нечаянно уронила горшок. Мой друг, Чен Сяоши, в этот момент проходил мимо и пострадал. Кажется, он ничего не помнит.
Врачи осмотрели голову парня, обработали ссадину и сообщили о том, что нужно провести несколько обследований, возможных только в больнице. Лу Гуан сбегал за документами друга, и они поехали. По дороге Сяоши задавал друзьям много вопросов: что это было за помещение, что было раньше, как они подружились и многое другое. По приезде были оформлены документы и проведено обследование. У пострадавшего было сотрясение мозга, но врачи пообещали, что в течение пары недель память востановиться, но парню лучше пока полежать в больнице.
Тем же вечером Цзяо Лин и Лу Гуан вернулись в больницу к другу и принесли любимые сладости парня и немного арбуза. Они приходили с гостинцами почти каждый день, и были очень рады наблюдать, как к другу по-немногу возвращаются воспоминания. Две недели прошли довольно быстро, врачи в последний раз осмотрели Сяоши и отпустили домой, где уже ждал купленный Цзяо Лин тортик.
О нет, этот безумец с красными волосами определенно точно опасен, иначе Лу Гуану бы не хотелось его убить, но по какой-то непонятной причине вместо своей обычной ужасающей улыбки он выдает по-английски:#рулетка_времени
– Six seven.
Что?
Разумеется, не очень шарящий в английском Чэн Сяоши тоже не врубается, но не врубается тоже как-то по-дебильному, потому что повторяет с явным акцентом:
– Сикс… севен?
Вейн усмехается и делает руками в воздухе что-то невразумительное. Это уже начинает напоминать шизофренический бред.
– Это приветствие, – говорит он. – Его надо говорить всем вокруг. Мода у нас сейчас такая.
Лу Гуан наивно полагал, что англичане – вменяемые. Оказалось… вот это.
Но не очень умный Чэн Сяоши это подхватил. И пошло-поехало…
Фотосессия? Сикс севен.
Сеанс у психолога? Сикс севен.
В самолете? Сикс севен.
Сколько можно?!
Люди, разумеется, смотрели на них как на идиотов. Сяоши это не смущало вообще ни разу, зато Лу Гуану постоянно приходилось краснеть за него. И если в Брайтоне это еще списывали на влияние интернета и советовали удалить тик-ток, то дома уже вызывали санитаров и крутили пальцем у виска. И сколько бы Лу Гуан ни пытался прекратить это безумие, Сяоши заявлял, что это у европейцев сейчас тренд такой и, вообще, он тут самый продвинутый, они все просто ниче не понимают.
Боже, лучше бы Вейн тогда ограничился шуткой про каннибализм…
***
А теперь даже Цяо Лин на ушах ходила и спрашивала про английский чай, который, судя по вот такому поведению Сяоши, накачивают кокаином. Разумеется, чай здесь не при чем.
Зато вместо “доброго утра” они с Цяо Лин на пару получали громогласное “сикс севен!”
Вот и какая это стадия разложения мозга?
– Обожраться в Европе чая с кокаином и ходить орать “сикс севен”, – вздохнула Цяо Лин. – Что б я вас еще раз куда-нибудь отпустила…
– Вот, – сказал Сяоши. – Еще руками вот так вот… вот так типа эть-эть, э… весы, во! И говоришь: “Сикс севен”.
Цяо Лин и Лу Гуан дружно вздохнули.
– А есть еще маленький сикс севен! – воодушевился Сяоши. – Пальчиками вот так вот… и большой сикс севен! И еще…
***
Сикс севен головного мозга у Лу Гуана случился раньше, чем он думал. Потому что одной прекрасной ночью он оказался в просто прекрасном сне – вокруг летали какие-то радиоактивные бабочки размером с кошку, а синие деревья очень красиво смотрелись на фоне розового неба. Идиллия.
А потом одна из бабочек подлетела к нему, мяукнула и заявила голосом Сяоши:
– Сикс севен.
И вот тут Лу Гуан понял: началось.
В небе резко появилась огромная цифра шесть и полетела прямо ему на голову – Лу Гуан не успел увернуться. И тут же понял, что из земли растет такая же огромная цифра семь. И что делать? Бежать, конечно!
Идиллия мигом сменилась знакомыми улицами, и Лу Гуан понял, что до фотоателье даже можно добраться, пока… огромный сикс севен бежал за ним со скоростью паровоза, а голос Вейна трещал в ушах вот этим вот ехидным “six se-е-еven”.
Как жаль, что во сне ты не понимаешь, что спишь, поэтому сикс севен, бегущий за ним, казался вполне реальной угрозой. И норовил вызвать тахикардию, паническую атаку, инфаркт и даже, наверное, диарею.
В конце концов, с горем пополам и стучащим в голове сикс севен, Лу Гуан добрался до ателье. Когда он захлопнул дверь, сикс севен тут же впечатался в нее. Здание задрожало, но выстояло. Лу Гуан выдохнул.
– Сикс севен, – сказал сидящий на диване Сяоши, и Лу Гуан проснулся.
– Сикс севен, Лу Гуан! – повторил вполне реальный Сяоши, заглядывая ему в лицо. Напомним, что это в его понимании значит “доброе утро”.
Вот у Лу Гуана утро не доброе, а севен не сикс от слова совсем.
***
Месяц спустя они уже втроем дружно скандировали “сикс севен”, размахивая руками. Кошмарили на улицах прохожих, заражая их вирусом сикс севен, а через два месяца уже весь Китай стоял на ушах и говорил: “СИКС СЕВЕН”.
Вот так Запад захватил Китай самым страшным оружием – мемом.
А Лу Гуан? Наверное, снова отправился в прошлое, чтобы убить Вейна раньше, чем он выдаст эту абстрактную математическую шизу.
