«Как я и обещал, я решил рассказать от первого лица и напрямую об обстоятельствах, связанных с последним учебно-тренировочным сбором национальной команды.
После чемпионата мира 2026 года я подготовил письмо к португальскому народу, которое храню до сих пор, с теми словами, с которыми хочу обратиться к ним, когда окончательно покину нашу команду.
В конце соревнований, уже на обратном рейсе из Соединённых Штатов, президент федерации попросил, чтобы я пересмотрел решение об уходе.
Тренер сказал мне, что рассчитывает на меня и что моё присутствие фундаментально для его проекта. Он сразу же представил мне план моего участия. Он сказал, чтобы я сыграл в первом матче и остался в Португалии, а затем присоединился перед матчем на «Драгау».
За ланчем в день матча в Норвегии ассистент тренера подошёл к столу, где обедала команда, и сообщил мне, что тренер хочет поговорить со мной.
К моему полному удивлению, тренер спросил, в форме ли я, чтобы сыграть 30 минут. Я был полностью сосредоточен на восстановлении физической формы и думал, что в тот день играть не буду.
Эта просьба выходила за рамки моего плана физического восстановления и тренировок — потому что я должен был сыграть только 4-го на «Драгау» — но, конечно, я сказал «да». Он ответил, что я должен быть готов, потому что сыграю 30 минут. Остальное все знают. Я размялся после перерыва, смотрел, как проходят минуты, но меня не вызвали.
Тренер нарушил своё слово, данное мне.
Через сорок восемь часов у нас состоялся разговор — я, тренер и Симау Коутинью.
Соглашение было простым: тренер начнёт пресс-конференцию с этой темы, стремясь закрыть вопрос, рассказав правду. Он скажет, что я никогда не просил дать мне сыграть ни минуты, что план на этот сбор предложил мне тренер и никто другой, и что это была ошибка — выгнать меня на разминку, а потом не выпустить на поле, и что если это повторится, он этого не сделает.
Пресс-конференция была такой, какой её все знают, она не имела ничего общего с нашей встречей; я услышал выражения и агрессию, которых, как мне кажется, я не заслуживал, отношение в духе «я хочу, я могу и я командую», которого он никогда мне не показывал, даже близко, наедине накануне.
Это был второй раз, когда он нарушил слово, данное мне.
Я решил покинуть сбор без ожидания дальнейшего нарушения слова.
Я должен извиниться перед своими партнерами по сборной за то, что покинул лагерь. Я извиняюсь перед португальским народом, но нарушение слова для меня имеет определяющее значение.
Последствия этого моего поступка должны быть оценены и наказаны Португальской футбольной федерацией.
Если я физически буду в порядке, буду играть за свой клуб, после отбытия возможной дисквалификации, я буду доступен, как всегда был до сегодняшнего дня, чтобы соревноваться и побеждать в нашей сборной».
18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ШМУРНОВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ИВАНОВИЧЕМ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ШМУРНОВА АЛЕКСАНДРА ИВАНОВИЧА