АГЕМОНЫ хедканон или как это назвать
🤩 Ангелам после смерти стирали все воспоминания, от самых пелёнок до боли и смерти, даруя полную чистоту и свободу.
🤩 Демоны же за свои грехи были обречены помнить всё и даже загробную жизнь проводить с тяжёлой ношей.
Тилл был наказан сурово. Непослушание здесь каралось строже всего, внушали уважать высшие власти и подчинения их правилам. Тилл был отослан далеко, к самым границам ада. Считалось, что так демоны будут видеть светлую сторону и не павших ангелов, это должно было заставить их раскаиваться еще сильнее. Тилл не чувствовал раскаивания, – только раздражение.
Он сидел на камне и смотрел в пол, где выжженная земля ада уже сменялась холодной, но всё же живой почвой нейтральной полосы. Тилл не знал, сколько просидел там, может, пару минут, а может, и пару недель, время здесь текло иначе. Он бы еще дольше сидел и выжигал взглядом почву, если бы не шорох травы, который заставил покоситься в сторону, откуда шёл звук. Рядом с яблоней, которая была опасно близко к границе, стоял ангел с корзинкой и неспеша собирал урожай внутрь. Тилл всматривался в его лицо слишком долго для обычного любопытства, пока дыхание не стало прерывистым, пока воздух вокруг не стал ещё холоднее. Он обыскал весь ад, чтоб найти Ивана, цепляясь за небольшую надежду, что хотя бы тут он будет рядом с ним, но, оставшись ни с чем, принял свою карму. И сейчас, смотря на лицо того, кого Тилл уже давно не надеялся увидеть, всё казалось нереальным.
Иван, как будто почувствовав слишком пристальный взгляд, повернулся, поймав его взгляд, так они и молчали, глядя друг на друга, пока Иван не сорвал еще одно яблоко.
— Хочешь?
Тилл все еще не двигался, казалось, даже не моргал, потом перевёл взгляд на фрукт в его руке и спустя мгновение поднялся с камня - резче, чем собирался.
На самом деле границы таковой и не было, это было лишь общественное решение не заходить на чужую территорию и страх перед неизвестностью. Но пересекая ее, Тилл не чувствовал страха, он не был против, чтоб Иван стал его последним грехом еще раз.
В конце концов, разве он мог отказаться от этого запретного плода?