214 лет назад Москва догорала. К этому дню пожар, охвативший её сразу после прихода французов, уничтожил более двух третей города. Из 9151 жилого дома сгоревшими насчитали 6500, было уничтожено 8000 складов и лавок.

Но она возродилась, как феникс. И у всей этой истории был свой герой — человек, который опередил время, собрав существующий центр Москвы буквально как на конвейере. Его звали Осип Бове.

Сын неаполитанского живописца, работавшего при дворе, на войну ушёл корнетом Иркутского гусарского полка. Наследственность взяла своё — в 1813 году он назначается в Комиссию для строений архитектором, отвечающим за центр города.

Бове запретил хаос в строительстве, ввёл контроль за чётко установленными линиями улиц и создал набор типовых фасадов и конструкций.

С его подачи Москва строилась жёстко, но быстро. Застройщик получал место, красные линии, набор образцовых фасадов, варианты окон, дверей, лепнины. Сейчас бы это назвали градостроительной политикой, а тогда корнет гусар превращал руины в город в фантастические сроки.

К 1817 году было отремонтировано больше двух с половиной тысяч домов, заново поставлены сотни каменных и тысячи деревянных строений. Неглинную спрятали в трубу, в центре появились сады — Кремлёвский и Александровский.

В 1825 году он завершил стройку Большого театра — ему кричали «Браво!» на открытии. Театр стал вечным памятником корнету-гусару, который до сих пор с нами и будет оставаться с нами, пока стоит Москва.