При всех критических доводах о QR-кодах из общего внимания ускользает один принципиальнейший момент. Впервые орган государственной власти в своих отношениях с гражданами (в части контроля за исполнением неконституцоинных ограничений на поход в кафе и рестораны) отказался от использования государственного языка, что является непосредственным требованием Закона о государственном языке Российской Федерации. Любое требование или запрет, документ, подтверждающий право, и т.д. должны быть изданы или исполнены на государственном языке. В государственном регулировании используется масса кодов и номеров, идентифицирующих или систематизирующих свой объект - документ, дело, бланк, запись, транзакцию, товар и т.д. Все эти номера имеют свои наименования на русском языке - ИНН, СНИЛС, КБК, ОГРН, и др., из чего можно понять, для какой цели каждый из них предназначен, для чего в свою очередь на том же государственном языке имеется утверждённый регламент использования. Это является культурой государственных коммуникаций.
QR-код же мало того, что не имеет функционального имени на русском языке и предназначен изначально для японских запчастей, так ещё представляет собой нечеловеческую штрихбакадабру. Впервые такое с нами. Да и с государством тоже.